— Ее нет в Ордене. Не будет еще две-три недели точно.

Тоска придавила грудь.

— Значит, не увижу?

— Если повезет, увидишь, — недовольно заворочалась Агнес. — Говорю же — две-три недели. Три у нас есть, что расстраиваешься?

— Не расстраиваюсь…

— Да уж мне не ври. Я же слышу. Кто она тебе в прошлой жизни? До Беды?

— Бывшая. Плохо расстались, — приоткрыл я душу.

— Изменил? — Сурово уточнила монахиня.

— Нет. Сильно поругались. А потом камни с неба начали падать.

— Забавно.

— Да уж не очень-то, — заворчал я.

— Да я о своем, — отмахнулась Агнес.

— А Лин — она за Маурин или за Кристен? — Осторожно уточнил я.

Как бы не влезть во внутренние разборки не на той стороне.

— Она за себя и выше всех.

— То есть, ее все не любят.

— С ее уровнем возвышения, ей плевать на чужую любовь… — Хмыкнули сверху.

— А у нее что?

— Сам спросишь. Может, даже ответит, — отбрили меня.

— Агнес…

— М-м?..

— Вопрос можно?

— Валяй.

— Мне бы добавить талант на живучесть, — осторожно поинтересовался я. — Это мне искать добровольца для передачи таланта?..

Сверху раздался нервный смех:

— Суицидника?.. Передачу таланта невозможно пережить. Да не ерзай, есть другие варианты. Идешь к черному камню, пятерню на символ, просишь.

— И все?.. — Удивился я.

— И запускается таймер. — Хмыкнула Агнес. — Проблемка есть. Таймер на все таланты один. Все таланты будут возвышаться одновременно, а не только новый. Вообще все — даже твой то ли шестой, то ли седьмой по чтению конвертов…

— Это же сколько ресурсов надо… — Охнул в ответ.

— Ты ведь говорил — немного?..

Я промолчал.

— Завтра расскажешь, что действительно умеешь. — Жестко постановила она. — На эти три недели я — твой командир. Знать возможности группы — моя обязанность. Доступно?

— Угу.

— «Угу», — передразнила она. — А с выживаемостью решим. Обереги и амулеты нам дадут. Все, отбой. Утром рано разбужу.

— Спокойной ночи.

— И тебя туда же, — буркнула та.

Утром, когда Марла, подначивая подругу, задела ее локотком и, выразительно посмотрев на меня, громко шепнула «Ну как он?», то в ответ получила емкое:

— Не храпит.

Под свод храма возносился высокий голос матери-настоятельницы — по-особенному текучая, завораживающая речь привлекала и держала в напряжении, воодушевляла зал и позволяла погрузиться в размышления. Женщина у алтаря — немолодая, разменявшая шестой десяток лет, умела работать с вниманием сотен людей, собравшихся послушать ее в воскресный день. Делала она это, что уж скрывать, профессионально — ни одной просадки, ни одного зевка этим ранним часом. Проповедь длилась второй час, перемежаясь хоровым пением, зачинаемым монахинями у стены и подхватываемым всем залом. Даже я пытался подпевать, но Агнес даванула на ногу, и дальше просто открывал рот, стараясь попасть в тон. А уж когда в дело вступил церковный орган, пробирая вибрациями классической музыки до костей — там даже некоторое количество местных закачалось в ритуальном трансе.

Надо признать, ради такого перформанса три монахини вполне могли рвануть в паломничество.

Даже дышалось тут по-особенному легко — потолки высоченные, света много: окна в человеческий рост, украшенные мозаикой по мотивам жизни святого Бонифация — аж в два ряда. Да еще отдельным солнцем сияет окошко над алтарем.

В общем, я слушал и украдкой разглядывал окружающее убранство — как полагается монахине из глубинки. И, раз Агнес снова не наступала на носок ботинка, ничего этим не нарушал.

Правда, взгляд то и дело соскальзывал на ряд будок для принятия исповеди. Вот туда смотреть не рекомендовалось, только тут как с любым запретом — оно только притягивало.

Просто, когда проповедь закончится, во вторую слева исповедальную мне предстояло занять очередь — выстоять ее до конца и зайти внутрь. Если где-то освободится раньше — не переходить, даже если станут смотреть косо. Потому что куратор от коммодора Стефании — только во второй, и она ждет свой конверт от заместителя приора из Рино. Честно, я думал, что конверт подменят, но отдавать предстояло то же самое. Объяснили почему — впечатлился.

Зато они заменили содержимое кошелька с дарами. И вот последнее заставляло нервничать чуть сильнее, чем полагалось.

— Хорош зырить, — шикнула босс.

Я поспешно увел взгляд на алтарь. Просто я ведь знал точно, что человек в исповедальне уже был — и, казалось, над переносицей чешется от пристального взгляда в мой адрес…

Подмена даров запускала очередную интригу внутри Ордена, в результате которой кое-кто из соперников потеряет свое место сразу, а остальные — немного позже. Уж больно ловко, опираясь на послание, можно было подставить как минимум двух высших чинов.