— В общем, придурки они, — хмыкнула Агнес, складывая бумажку в несколько раз. — С такой наградой им полгорода под ворота приведут.

— Ура! Где мои фрукты? — Крутнулась Марла ко мне.

— Если нет других средств поиска. — Не разделял я ее веселья.

— Каких?

— Таких, что ты зарядишь завтра рацию и свяжешься с Орденом. А человечек там посчитает, что тысяча патронов — это здорово.

— Да брось, — отмахнулась Агнес.

— Или Гонсалес догадается. Две дамы и мужик. Прямо как в бумажках.

— Тревожный ты, Генри, — уселась на коленки передо мной Марла и принялась расстегивать мне ремень.

— У нас тут серьезное совещание, — придержал я брюки.

— Ну что ты поделаешь с несерьезной шлюшкой… — Замурлыкала она.

— Слушай, иди на кухню, там апельсин.

— Никогда не делала этого за апельсин…

— Агнес, ну ты хоть ей скажи… — С укоризной посмотрел я на читающую очередное письмо шефа.

— Завтра снимаемся с места и уходим. — Подняла она взгляд над текстом. — Гонсалес не идиот. К тому же, есть сведения о местоположении следующего контейнера. — Взяла она один из конвертов со столика и легонько тряхнула.

— И где же это? — Сдался я, дав одежде упасть вниз. — Ох… Восточнее? Западнее?

— Север, — недовольно поджала Агнес губы.

— Я же говорил…

— Не нравится мне эта фраза. Никогда ее не повторяй при мне.

— Х-хорошо… Очень хорошо!

— Тут какая-то интрига, — откинувшись на спинку стула, шеф потерла глаза. — Одной не разобраться. Надо консультироваться.

— Может, сбить образ? — Отвлеклась Марла.

— Продолжай, — попросил я.

— Ну, нас двое женщин, один мужчина. По бумажкам! Чтобы на нас не подумали, можно мужчину — чик! — Провела она ладонью.

— Что «чик»? Сделать евреем? Марла, можно не показывать на мне?

— Чик — это изобразить, что ты умер от передоза!

— Охрану снимут, к вам той же ночью полезут, — не согласился я и качнулся вперед, чтобы не развивать дискуссию.

— Может, мне умереть? — Потерла шею Агнес. — Была болезной, умерла. Никто не всплакнет.

— Да мы и так группой не смотримся. Марла отдельно, я отдельно, ты — кашеваришь. Разве что Гонсалес, действительно…

Сверху раздались звуки покрышек, резкий скрип тормозов и хлопки дверьми. Замерла Агнес, замер я, остановилась посреди процесса Марла.

— Генри? — Обратилась шеф.

— Шесть машин, две легковые — ржавые кадиллаки, по виду местные. Одна шикарная, черный мерседес. Два джипа с пулеметами. Пулеметы разворачивают ко входу в подвал. Хамви откатился за дом, запирает соседнюю улицу. — Быстро отчитался я о том, что увидел.

— Марла, — мягко произнесла Агнес. — Когда ты, наконец, поймешь, что мужчин надо ставить на место, не унижая?

— Ой, да убьем и все. — Поднялась на ноги белобрысая и отряхнула колени.

«Ага, сейчас нас гранатами закидают», — лихорадочно размышлял я, что делать, стоя лицом ко входу.

— Генри, ты так и будешь показывать направление на врага? — Поднялась со стула Агнес, слегка разминая шею.

Сверху дорогу к двери заступил наш охранник, недовольно выслушивая слова центровых на кадиллаках и что-то пытаясь им отвечать. А из мерседеса показался Майк, знакомый по покерному столу, терпеливо ждавший у дверей машины, пока его не обступили трое по-южному загорелых мужиков в камуфляже песочного цвета. На лбах охраны — выцарапанные отметки II, III, IIII.

«На каждый стрит найдется стрит старше».

А из подвала — только один выход.

«Так», — лихорадочно размышлял я. — «Мы нужны им живыми! Помнить об этом! Свита Майка будет останавливать, не убивать… Но только если мы не начнем убивать первыми — а мы начнем, мы будем вынуждены начать!.. Разговаривать с ними бесполезно, Майк тут не для переговоров — он, чтобы опознать нас наверняка. Для бесед будут Ральф и пыточный подвал».

— Генри? — Поторопила Агнес, играясь ножиком в руке.

«Захватить Майка?.. Он же без ранга, Марла выпишет пендель, он покатится сюда, свяжем… А что изменит заложник? Все равно он нас узнает, все равно повяжут или убьют. Все равно узнает… Узнает?..»

— За мной не идти. Ничего не делать! Стоять здесь! — Перешагнул я через штаны и обнаженным снизу по пояс быстро пошел по лестнице на улицу.

«Только бы не вмешались!»

Перед дверью я постарался изобразить максимально дебильное выражение лица с широченной улыбкой и, активно двигая сжатой ладонью поверх слюней Марлы, распахнул дверь.

— Господа! Чем обязан? — Крутил я синей мордой с лопоухими ушами, не прекращая процесса.

Тут даже охранник зачесал затылок, а легкая улыбка превосходства Майка сменилась отвращением.