— Этак и до матушки императрицы слух дойдёт…

— Ничего, нам как раз на руку. Слух дойдёт не только до неё, но и до того, кто чрезвычайно интересуется происходящим в мастерской.

Ползунов посмотрел с недоумением.

— Того, кто на тебя покушался, — пояснил я. — И опровергать этот слух мы не будем, пусть думает, что ничего не получается. Придерживаемся этой версии. Рабочим, когда придут завтра, нужно объявить, что образец уничтожен. Переплавили. Так, кстати, и им спокойнее будет, не разбегутся. А воина надо изолировать. Его никто не должен видеть.

— Да сюда рабочим и хода-то нет, — сказал Ползунов. Перевёл взгляд на пролом в стене. — То есть, до сегодняшнего дня не было…

— Ничего, дыры залатать недолго. Отправь кого-нибудь за материалом. А строителя я тебе подгоню — такого, что не проболтается. Часа через два притащу, сейчас у меня другие дела.

— Какие?

— Да обещал одну даму в кабак сводить. Нехорошо нарушать слово.

Я переместился обратно к кровавой колоде, на которой сидела бабуля Мстислава. Она курила трубку под осуждающим взглядом Демида.

— Ну вот теперь — идеально просто! — восхитился я. — «У неё ничего не осталось, у неё в кошельке три рубля».

— Откуда знаешь? — нахмурилась бабуля и схватилась за карман. — Ты щипач, что ли?!

— Нет. Я — граф Владимир Давыдов. Пойдёмте в кабак. Вашей маме, кстати, зять не нужен? А то есть у меня на примете один глава ордена. Мужчина видный, вы наверняка найдёте множество приятных тем для беседы.

С этими словами я элегантно взял бабулю под руку. Спросил Демида:

— Кабак приличный знаешь?

Демид впал в задумчивость. Ожидаемо, в общем-то. Слова «охотник» и «приличный кабак» в этом мире синонимами не являлись.

— Понял, — кивнул я. — А к Гренадерскому мосту можешь переместиться?

— Это — могу, там у меня Знак есть неподалеку.

— Отлично. Давай туда, я за тобой.

В том месте, о котором вспомнил, Знака я не оставлял, а следовать за мной, когда перемещаюсь троекуровским амулетов, никто из охотников не мог. Вот и пришлось первым отправлять Демида.

Вскоре мы шли по знакомой набережной. Я держал под руку бабулю, она изящно покачивалась. За нами топал Демид. Так, живописной группой, мы ввалились в кабак, из которого я когда-то выцепил Митрофана, сводного брата Варвары Михайловны. Здесь, видимо, собиралась публика определенного рода, каждый первый в гвардейской форме. Наше появление произвело такой фурор, что воцарилась мёртвая тишина.

— Вольно, — разрешил я. И повёл бабулю к свободному столу. — Прошу вас, Мстислава… Как по батюшке?

— Мстиславовна, — с достоинством представилась бабка. — Батюшка покойный в свою честь назвал. И братьев так же. И сестёр. Нас в семье одиннадцать душ было.

— Вот это я понимаю, фантазия у человека! Хотя, с другой стороны, удобно. Никакой путаницы.

Бабуля милостиво кивнула и уселась за стол. К нам подскочил подавальщик.

— Господа охотники… — глаза у него бегали.

— Да не волнуйся ты так, докладывай. Что сегодня в меню?

— Мне, право, крайне неловко, но этот стол занят.

Я осмотрел зал. Пустовала примерно половина столов.

— Хм-м. Правильно понимаю, что и все остальные тоже заняты?

— Совершенно верно, господин охотник! Не сочтите за дерзость, но я попросил бы вас…

— Нет.

— Что, простите?

— Нет, мы не уйдём.

— Но, поймите правильно! Господа гвардейцы…

— Если у господ гвардейцев есть какие-то возражения на этот счёт, они могут их озвучить лично мне. А ты принеси даме пива. Самого лучшего, какое есть.

Приказ я сопроводил нужным взглядом. Подавальщик всё понял правильно и испарился. Дескать, я тут вообще не причём, моё дело маленькое. А я повернулся к залу.

— Вопросы, господа гвардейцы? Предложения?

Из-за самого большого стола поднялся хмырь с закрученными усами.

— Нам неприятно присутствие в этом заведении посторонних!

— Что ж, вас никто не держит. Дверь вон там, — я кивнул на дверь.

Мстислава довольно захихикала.

— Так их, чертей!

Хмырь побагровел. Выбрался из-за стола и процедил:

— Выйдем. У меня нет желания выпускать тебе кишки здесь.

Я пожал плечами.

— Ну, мне-то всё равно, где их тебе выпускать. Один чёрт сгоришь подчистую, только пепел останется.

Я поставил на ладонь пивную кружку, кастанул Красного петуха. Кружка вспыхнула. Хмырь разинул рот. Через несколько секунд, как я и обещал, на ладони осталась кучка пепла. Я стряхнул его на пол и вытер ладонь о штаны.

— Ну что, идём? Или тут останемся, чтобы время не терять?

Хмырь подвис. Выходить со мной куда бы то ни было ему определенно расхотелось. Появился подавальщик с двумя кружками пива. Одну поставил перед Мстиславой, другую с поклоном подал мне.