— Проехали…

— Второй муж. Самый любимый был! Душа в душу жили. Кабы тогда соседа из горящего сарая вытаскивать не кинулся, глядишь, и старость бы вместе встречали. А сосед пьяный там уснул с трубкой — ну и подпалил…

— Знакомая история, — вздохнул я, вспомнив Потапа.

— И ведь жив сосед по сю пору, скотина, — поморщилась Карелия Георгиевна. — Ходит, глаз мозолит. Умом только повредился, заговаривается совсем. А моему-то балкой по темечку стукнуло. Он вынести соседа вынес, а сам упал. Три дня пролежал и преставился. Ну да ладно, не о том разговаривать пришла. Явился он мне во сне, значить, и без обиняков: ступай, говорил, Карелия, к графу Давыдову, да скажи ему, что черти на него злобу затаили. За то, говорит, что он на них какую-то железную орясину напустил.

— Хм… И всё?

— Всё. Так, мол, и так, говорит: очень черти разозлились, и добром всё это не кончится.

— Да с чертями у меня добром по-любому не кончится. На земле закончим — за потусторонний мир возьмёмся. Что-то мне подсказывает, что боженька там всё немного не так задумывал, как оно сейчас выглядит.

— А ты откуль знаешь, как оно там? — внимательно посмотрела на меня Карелия Георгиевна.

— Да так, видал краем глаза.

Посвящать старушку в наличие прямо у меня в доме портала на тот свет я посчитал неразумным.

— Ох, охотник… Осторожней бы тебе быть! Такие силы разозлил, что не приведи Господь!

— Да ладно. Убивали мы чёрта, не велика беда. Не так страшен, как малюют — слыхали поговорку? Повозиться, конечно, придётся, но всё решаемо.

— А если тысяча чертей?

— Ну, повозимся чуть подольше…

— А ну как ты кого посерьёзней чёрта разозлил там?

— Бабуль. Вы уж излагайте сразу. Чего ещё муж говорил?

Карелия Георгиевна вздохнула, допила чай и поднялась из-за стола.

— Да ничего больше. Это я так. Боязно за тебя, охотник. Хороший ты человек, оказывается.

— За меня, Карелия Георгиевна, бояться — пустое дело. Я тут каждый день на волосок от смерти, привык уже. А мужу своему передайте, если вновь придёт, что граф Давыдов велел кланяться и благодарил за ценную информацию. Дальше же оставляет за собой право действовать в соответствии с собственными резонами.

— Вот так и передам, — повеселела Карелия Георгиевна. — Ну, стало быть, пойду я. Спасибо, охотник, за хлеб за соль, уважил старую.

— Мы люди простые. Друзьям — приют, врагам — смерть. Вы как добрались-то?

— Да пешком, пешком. Как ещё-то?

— Них… Эм… В смысле, далеко же. Не, это не дело! Давайте-ка обратно вас отвезут.

Карелия Георгиевна заупиралась. Я настаивал. Вышли во двор.

Я заглянул на конюшню, где кузнец как раз заканчивал подковывать жеребца, ногу которого держал Терминатор. Жеребец истошно ржал, но поделать ничего не мог.

— Хорошо держишь, страхолюдина! — радостно кричал кузнец.

По голосу было понятно, что они с Данилой не теряли время даром в ожидании, пока я верну Терминатора, а напузырялись чем-то сильно градусным. Но работа вроде продвигалась нормально, так что я не стал заострять внимание.

— Данила, тут надо женщину в Вареники отвезти. Найди кучера, что ли. Ну, или сам — не знаю, как у вас по штатному расписанию положено.

Данила вышел из конюшни, огляделся.

— А где она? Женщина-то?

Тут я и сам огляделся. Карелии Георгиевны не было.

— Гхм. Если это то, о чём я думаю, то как бы не уже в Варениках… Всё, сорян, ложная тревога. Возвращайся к жеребцу.

Данила кивнул и удалился.

Я на всякий случай выглянул за ворота. Даже следов Карелии Георгиевны на дороге не увидел.

Не простая бабка, ох, не простая! Впрочем, как показывает практика, с простыми меня судьба и не сталкивает. На моей стороне — ну и хорошо. А что уж такое Карелия Георгиевна из себя представляет, ещё будет время разобраться.

Информация, которую она передала, безусловно, заслуживает внимания, но в целом — ничего неожиданного. Выпереть в потусторонний мир не поддающийся уничтожению объект, одержимый страстью к добыче полезных ископаемых, и ждать, что черти мне за это торт со стриптизершей пришлют — ну, такое. Я, конечно, временами бываю наивен, могу себе позволить. Но не настолько же.

Была, конечно, небольшая надежда на то, что в потустороннем мире существуют потусторонние технологии, позволяющие уничтожать неуничтожимое. Но не большая. Да, положа руку на сердце, не такая уж надежда. Воображаемая картина, какого шороху наводит сейчас сборщик в потустороннем мире, грела мне душу куда теплее, чем мысль о том, что его уничтожили. Я представил себе перевёрнутые котлы, разбежавшихся грешников, присыпанную горами земли геенну огненную и растущий на глазах котлован, из которого во все стороны летит разное. Например, раздавленные в труху черти.