В частности, по его распоряжению сконструировали амулеты, запрещающие применение Знаков, в Зимнем дворце это было одной из мер безопасности. Именно такой амулет Разумовский активировал сразу, как только в гостиной у Николки появился я.

— Как полагаете, Владимир Всеволодович, когда нам следует ожидать дорогого гостя?

Я развёл руками.

— Это уж вам лучше знать, как быстро здесь распространяется информация. Наживку заглотили только что, у меня на глазах. Поэтому, думаю, уже с этой минуты нужно быть настороже. Николка появится здесь где-то через полчаса, посидит для виду в номере, вечером отправится ужинать. Пока его не будет, я на месте Министра прибыл бы сюда и поджидал.

— Уверены, что и мы должны выжидать до самого момента нападения? Быть может, стоит обезвредить Министра сразу, как только он появится?

Я покачал головой:

— У меня нет уверенности, что это будет именно он, а не очередной порученец, заряженный на единственную операцию. Николка, по крайней мере, сможет сказать, он это или нет. И если явится не Министр, преждевременными действиями самого Министра мы спугнём… Нет уж. Работаем, как договорились. Я на связи, — я показал амулет-передатчик. Второй отдал Разумовскому.

Тот кивнул.

— Хорошо. Какие планы у вас?

— Сейчас метнусь по своим делам. Мне нужно встретиться с одной чрезвычайно капризной дамой. К вечеру буду в мастерской у Ползунова, это отсюда не далеко. Ваш вызов услышу и тут же появлюсь.

Разумовский покивал с выражением глубокого понимания на лице.

— Удачи вам с капризной дамой, господин Давыдов! По себе знаю, сколь приятны победы именно над капризными.

— Благодарю. Удача мне понадобится.

Демид гоготнул. Он-то знал, о какой даме речь.

Я поклонился и вышел. От крыльца гостиницы переместился к домику, где обитала Мстислава Мстиславовна.

— Бабуля не в духе, — доложила мне прекрасная Глафира. Кем она приходится Демиду, я, кстати, так и не понял, надо бы выяснить.

Судя по тому, что Глафира тусила во дворе, опасаясь заходить в дом, бабуля действительно пребывала не в духе. Об этом же свидетельствовала доносящаяся из дома отборная брань. Мстислава костерила на чём свет стоит какого-то Алексашку. Не удивлюсь, если Невского.

— Ежели вам снова починить чего, то лучше бы завтра, — вздохнула Глафира. — В завтрему, глядишь, отойдёт. Подолгу она не буянит, годы уже не те.

— Да нет уж. Рискну сегодня.

Я открыл дверь, шагнул через порог. В следующую секунду поймал летящую в лоб кочергу.

Похвалил:

— Метко… Мстислава Мстиславовна! Я пришёл сделать вам предложение.

Мстислава, снявшая с ноги валенок, замерла со снарядом в руке.

— А ну, подойди ближе. А то я тебя и разглядеть-то не могу.

Я подошёл ближе. Единственный глаз Мстиславы взглянул на меня светло и незамутненно. Ни капли узнавания во взгляде не промелькнуло.

— Владимир Давыдов, к вашим услугам. Мы с вами провели вчера незабываемый вечер.

— Незабываемый — это я могу. — Мстислава рассматривала меня с интересом. Наконец вынесла вердикт: — Парень ты справный, но замуж за тебя не пойду. Свобода дороже!

— Чрезвычайно приятно встретить в вашем лице носителя моей собственной жизненной концепции.

— Чегось?

— Говорю, замуж необязательно. Я на службу и незамужних принимаю. В этом плане абсоюлютно толерантен.

— На службу? — насторожилась Мстислава.

— Ну, с моей стороны в наличии охотники, которые зимой со скуки в спячку впадают. А с вашей — драгоценный боевой и жизненный опыт. Как глава ордена, приглашаю вас в свой оплот штатным инструктором.

Собиралась Мстислава недолго. Через полчаса мы стояли возле нового оплота в бывшем доме Воздвиженской.

Но распахнуть перед дамой дверь я не успел, та открылась сама.

— Ваше сиятельство, многоуважаемый господин Давыдов! — обрадовался вылетевший на крыльцо Брейгель. — Вы таки не поверите, как я желал вас увидеть! Больше, чем жених желает обладать невестой. Я отложил все неотложные дела и устремился в сию обитель, дабы… О, боже! — Брейгель схватился за сердце. — Зачем вы мне делаете дурно? Что это на вас надето?!

Он оглядел мой костюм из магазина готового платья таким взглядом, что я на всякий случай приготовился кастовать Мороз. Вдруг вспыхнет.

— А на вашей даме? — Брейгель перевёл взгляд на Мстиславу. — Я таки не понимаю, многоуважаемый господин Давыдов, что плохого вам сделал Яков Брейгель? Для чего вы позорите меня на всю Империю?