Ее соски просили, чтобы к ним прикоснулись, а клитор требовал большего давления, но она не могла унять ни то, ни другое в его объятиях.

— Что заставляет тебя думать, что я не хочу твоей руки?

Он ввел еще один палец, и она ахнула. Как и ночью в садах, это была пытка. Ее тело гудело от желания, и возбуждение было таким сильным, что было трудно оставаться неподвижным. Она хотела идти во всех направлениях, и ее коже нужно было прикасаться везде.

Она светилась от предвкушения, когда его пальцы входили и выходили, его ладонь нежно поглаживала вверх и вниз ее клитор, а его дыхание овевало ее лицо.

— Никому больше не нравятся пальцы, — ответил он с еще одной улыбкой.

— Пальцы напоминают твоему телу о том, что оно может иметь, но доставляют лишь малую толику того, что тебе нужно.

Он добавил третий палец, и она взбрыкнула. Его пальцы были большими, и они растянули ее так сильно, как это сделал бы обычный мужчина, только они изогнулись.

— Черт, — простонала она.

— Что это? — он спросил снова.

— Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это.

Его удары усилились, и она чуть не заплакала от облегчения.

— Я хочу кончить, — умоляла она. — Мне все равно как.

Он напевал, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Я верю.

Его движения снова замедлились.

— Нет, — захныкала она.

— Внутри меня, — пробормотала она сквозь мучения.

Было не больно, но это было неописуемо.

— Ммм, — снова промурлыкал он.

— Я могу быть внутри тебя разными способами. Прямо сейчас я внутри тебя.

Он вытянул указательный палец и засунул два средних пальца так далеко, как только мог, заставив ее вскрикнуть.

Она тяжело дышала, и слова ускользали от нее. Невозможность пошевелиться расстраивала; невозможность прикоснуться к ее груди расстраивала; все в этой ситуации расстраивало, но она никогда не хотела, чтобы он останавливался.

— Твой..

Она попыталась сказать то, чего жаждала, но не смогла выдавить ни слова.

— Мой что, мисс Рейвен? — его пальцы погрузились глубоко, когда они двигались.

— Член, — поторопила она.

— Мне нужно, чтобы он был во мне сейчас.

— Я хочу трахнуть тебя, — сказал он, подчеркивая смысл своих слов.

— Но я не могу этого сделать, когда ты выздоравливаешь.

Она покачала головой.

— Я в порядке.

Его пальцы убрались с ее тела, а другая рука ослабила хватку. Рори вздохнула с облегчением, смешанным с раздражением, и немедленно приложила одну руку к груди, а другую к клитору.

— Ничего подобного, — сделал выговор Кай, когда тени схватил ее за руки и подняли их над головой.

Он повернулся, чтобы нависнуть над ней, пока его глаза блуждали по ее сорочке. Он откинулся назад, схватил за вырез ее платья и разорвал его посередине.

— На этот раз я буду действовать медленно, — сказал он.

— Но будь уверена, в следующий раз, когда ты окажешься голой, я трахну тебя как дикарку, которой ты и являешься.

Ее взгляд переместился с его груди на лицо, и все стало ясно. Он знал, кто она такая, полностью, и он хотел ее в любом случае. Больше всего она боялась, что важные для нее люди отшатнутся от ее истинной природы. У нее были друзья, но они никогда не поймут.

Все, что она могла сделать, это кивнуть, и что — то промелькнуло между ними. Сегодня вечером что — то изменится сильнее, чем когда — либо, и они оба знали, что пути назад нет.

Он опустился и выровнялся с ее входом. Когда он скользнул внутрь, она потянулась, и они оба застонали.

— Черт, — хрипло сказал Кай, когда Рори приподняла бедра навстречу его.

Он двигался, и ощущение его внутри нее, поверх нее с ней, было ощущением, не похожим ни на какое другое.

Она снова потянулась к своим грудям, желая уделить им внимание, которого они требовали, но тени держали крепко.

— Скажи мне, — приказал он.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — захныкала она.

— Где, Рори?

Ее имя на его губах заставило ее снова посмотреть ему в глаза. Дразнить ее официальным именем — это одно, но слышать, как он называет ее фамильярным именем, — это совершенно другое.

— Везде.

Его рот растянулся в полуулыбке.