— Не разговаривай со мной, сука — мясница, — выплюнула женщина, явно лишенная чувства самосохранения.

Нина повернулась к Кайусу, изображая девицу в беде.

— Ваша светлость, что бы она ни сказала, это ложь. С тех пор как она прибыла, она ужасно обращалась со мной, распространяя ужасные слухи. Я только пытался защитить себя, потому что боялся за свою жизнь.

Она плакала большими крокодиловыми слезами, и Рори пришлось отдать ей должное — она была хорошей, и если бы Рори не видела ее зла воочию, она, возможно, поверила бы ей.

— Вы обвиняетесь в заговоре против товарища по заключению и будущей королевы Умбры, — прогремел Кай, его голос эхом отозвался в большой комнате.

Нина отшатнулась и перевела взгляд с Рори на короля

. — Нет, я этого не делала. Я только защищала себя, — закричала она.

— Она замышляла убить меня!

— И теперь ты приклонишься своему королю.

Его улыбка была безжалостной.

— Твой приговор — смерть.

Он повернулся к Рори, давая ей добро продолжать, и ее собственные губы скривились в озорной улыбке. Вид лица Нины, когда она спускалась по ступеням помоста, доставил ей огромное удовлетворение.

Нина боролась с хваткой Лорен, и другой член легиона взял ее за другую руку, чтобы поддержать. Когда Рори встала перед женщиной, она заглянула глубоко в ее глаза и протянула ладонь.

Сэм вложил ей в руку черный кинжал, и она отвернулась от Нины, чтобы осмотреть его. Когда она повернулась обратно, Нина забилась, пытаясь высвободить руки.

— Нет! Ты не можешь этого сделать!

Она сопротивлялась сильнее, и Рори схватила ее за волосы, чтобы удержать на месте.

— Передай Оркусу привет от меня, — промурлыкала она, повторяя слова Кая.

Она полоснула кинжалом по шее Нины и наблюдала, как хлынула кровь. Когда бульканье Нины наконец прекратилось, ее тело резко упало вперед.

Повернувшись к Кайусу, Рори подняла кинжал.

— Могу я оставить это себе?

Тень улыбки заиграла на его губах.

— Ты можешь оставить ее голову себе, если хочешь.

Вот почему они были созданы друг для друга. Он понимал ее дикость, даже восхищался ею.

Когда она стояла лицом к королю и слышала, как безжизненное тело Нины волокут по мраморному полу, она знала, что любит его.

Он был неправ.

Она пала первой.

Той ночью Кай стоял в дверях ванной, наблюдая за Рори через стеклянную дверь душа. Видеть ее силу сегодня было волнующе, и это подтвердило, какой великой королевой она была бы, если бы ей дали шанс.

Ее глаза все еще были опухшими, но не от драки. Таллент не нанес удара, потому что она была готова. Однажды они взяли над ней верх, и она не допустит этого снова. Нет, ее лицо распухло от слез из — за новостей о ее матери, и Кай мучился из — за этого весь день.

Он не мог позволить Рори страдать, и она бы это сделала, зная, в каком состоянии была ее мать. Он подал бы прошение Адиле привести Ленору сюда, но допустить невинного в Винкулу было неслыханно.

Если бы Ленора попала в Винкулу, ее способности исчезли бы, поскольку ее сущность была бы перекачана на питание Эрдикоа, облегчая ее безумие. Это могло бы сработать, если бы только его сестра согласилась. Если бы Адиле пришлось улаживать это с Гедеоном, это было бы "нет", но, возможно, она согласилась бы на это, не обращаясь к их брату.

— Ты собираешься пялиться всю ночь или присоединишься ко мне? — спросила Рори, не глядя на него, и он усмехнулся, сбрасывая одежду.

Он зашел ей за спину и перекинул ее волосы через плечо, чтобы поцеловать в шею, когда вода окатила их обоих.

— Ты была прекрасна сегодня, — пробормотал он в ее кожу.

Она повернулась, обвила руками его шею и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Их языки танцевали вместе, плавно скользя, когда они уступали своей потребности друг в друге.

Его руки исследовали ее гладкое тело, и его собственные разгорячились в ответ. Она застонала ему в рот, и он отстранился, чтобы обхватить рукой ее горло.

— Я не буду нежным, — предупредил он.

Он был хищником после того, как увидел ее сегодня в действии, и ему нужно было жестко трахнуть ее.

Она схватила его член и сжала.

— Я тоже не буду.

Он развернул ее и провел пальцами по ее возбужденному органу.

— Ты будешь кричать для меня, громче, чем когда — либо.