Но причинять при этом боль кому-либо непростительно.

— Если бы я могла выразить словами, как я сожалею о том, что натворила, Аттикус, — покачала она головой. Почему она не могла встретить его в следующей пятилетке, когда она смогла бы любить его так, как он заслуживает? И не спотыкаясь о свои проблемы.

Но жизнь непростая штука, правда?

И сейчас ей крупно повезло и она будет разбираться с бывшим женихом. Она вышла из машины и хлопнула дверью. По крайней мере, из-за того, что она злилась, у нее было настроение надрать кое-кому задницу. Ее шаги гулко стучали по тротуару как разозленный метроном.

Нахмурившись, она распахнула темную дубовую дверь, ведущую в «Мазе Лоуд». Хотя было еще рано, ресторан наполнялся людьми, празднующими наступление выходных.

На нее нахлынула ностальгия. Саммер и Кайли однажды обедали тут с ней, сплетничали и хохотали. Сейчас вместе с Аттикусом она потеряла и новых подруг. Они не сдавались и постоянно ей звонили, но она не брала трубку. Их мужья дружат с Аттикусом и работают с ним. Будет лучше, если она будет держаться на расстоянии.

Потеря их компании очень сильно ее расстроила. Бекка, душа компании и командирша. Саммер, сама доброта. Кайли, профессиональная и забавная. У нее всегда была девичья компания, но тут… эти женщины стали ей кем-то вроде сестер.

И разве это не извращение — то, что ей ужасно хочется, чтобы Аттикус обнимал ее, пока она оплакивает потерянную дружбу.

С усилием она отвлеклась от своих проблем и повернулась к бару, где стояли высокие столы.

Она закипала от гнева, оглядывая обшитый панелями бар в поисках Престона. Несколько столов были сдвинуты вместе для женской компании, празднующей вечер пятницы. Лесоруб во фланелевой рубашке, сидевший у входа, присвистнул при виде нее. Похоже, он рано начал праздновать. В баре мужчины сосредоточились на трансляции баскетбольного матча.

А вот и он, за столиком, высокий блондин, как всегда в дорогом костюме. Он встал и довольно улыбнулся.

Она пробралась через столики и подошла к нему.

— Престон.

К сожалению, она слишком близко подошла. Правда, за время работы в тюрьме она могла бы получше развить инстинкты.

Взяв за руку, он притянул ее в свои объятия.

— Вот и ты. Я скучал по тебе, Джинни, — он уткнулся лицом ей в шею.

Ее раздражение росло с каждым вдохом запахов его туалетной воды и бальзама после бритья. Как ей нравился его запах. Когда-то. До того, как ее любовь растаяла как мокрый снег.

— Отпусти, — буркнула она, затем с силой оттолкнула. — Отпусти.

С явной неохотой он отодвинулся и, как джентльмен, выдвинул для нее стул.

— Прости, дорогая. Я так рад снова тебя видеть.

— Что ты тут делаешь? — грудь сдавило. Он ничуть не изменился. Подтянутый, ухоженный, с виду успешный руководитель. — Как ты меня нашел?

— Администратор на твоей старой работе дала мне твой адрес, — самодовольно улыбаясь, он взял ее за руку.

Она попыталась выдернуть руку.

Он не отпустил.

— Привет, Джин, ты как? — к столику подошла Барбара, вынимая блокнот из кармана безупречно чистого фартука. — Что тебе принести?

Престон сжал ее руку.

— Моя невеста будет пить Джек Дэниэлс.

— Нет, не буду. Спасибо, Барбара, ничего не надо, — Джин зло взглянула на Престона. — Невеста? Серьезно?

— Между нами произошло маленькое недопо…

— Видишь кольцо у меня на руке? — Джин выдернула руку и подняла вверх. — Нет. Потому что я швырнула им в тебя, обнаружив тебя трахающимся с «коллегой».

Он нахмурил красиво уложенные брови.

— Джинни, пожалуйста. Мы с Аннализой просто разговаривали. Я тебе объяснял, что случилось.

Она посмотрела на Барбару, которая не сдвинулась с места.

— Хорошо, что он объяснил. Она ни слова не могла произнести — у нее во рту был его член.

Барбара фыркнула и поспешила прочь. Ее смех заглушили баскетбольные болельщики, аплодирующие голу.

— Джинни, обязательно рассказывать про наши проблемы официантке?

— Я люблю честность, — к сожалению, этого слова нет в его словаре.

— Ну, хорошо, — с трудом заставив себя замолчать, он улыбнулся ей. — По крайней мере, сейчас мы вместе. Я хочу извиниться за мою… ошибку.

— Ошибку?

— Да, я был не прав. Но для меня это ничего не значило.

— Так ты считаешь, что трахаться с другой нормально, если твои чувства тут ни при чем?

Он прочистил горло и помолчал.

«Ну надо же — теперь он готов ее выслушать. «Слишком поздно», — сказало ее измученое сердце. Не осталось ни пламенной страсти ни горячих эмоций».