— Почему ты все еще здесь? — ей захотелось стукнуть себя за дурацкий вопрос. — На самом деле, что ты вообще делал в ресторане?

— Я видел, как ты проезжала мимо полицейского участка. У тебя был расстроенный вид. Хотел убедиться, что с тобой все хорошо, — он наклонился вперед, ухватил ее за ремень и притянул к себе. Его руки легли ей на бедра. — Тебя все еще потряхивает.

Почему ей так нравится, что он о ней беспокоится?

— Я в порядке. Это был мой бывший жених.

— Я понял.

— Я с ним давно рассталась.

— Это я тоже понял. Но такая женщина, как ты, будет тяжело переживать. Потерять близкого это как вырвать дерево с корнями. Будет больно… и довольно долго.

Глаза защипало от того, как он все понимает.

— Так и было, — она выдавила улыбку. — Но сейчас мне лучше.

Он фыркнул и обнял ее.

— Врушка.

К мужскому горному запаху примешивались нотки ружейного масла и кожи, и это невероятно успокаивало. На секунду или две она прижалась к нему, подзаряжаясь его силой.

А потом отступила. Она не выдержит, если ее сердце снова разорвется на части, а этот мужчина мог разбить его гораздо, гораздо легче, чем Престон.

— Спасибо за объятия.

— Всегда рад, — он внимательно посмотрел на нее. — Похоже, этот вечер у тебя свободен. Самое время поговорить, — он открыл пассажирскую дверь пикапа.

— Поговорить? Нет.

Не обращая внимание на ее протест, он поднял ее и усадил на сиденье.

— Сиди тут. Давай с этим покончим, Вирджиния, — он сердито выпятил подбородок.

Слова протеста застряли у нее в горле. Она сцепила пальцы. Может, это и хорошо. Конечно, она сможет все получше объяснить. В последний раз она причинила ему боль и ни за что не сделает этого снова.

— Куда ты меня везешь?

Удовлетворенная улыбка сказала ей — он понял, что добился своего.

— Ко мне.

Аттикус вез ее к себе, потому что не хотел давать ей шанс передумать. Он потащит ее прямо в спальню. В этот раз она выслушает его, а он ее.

— Эй, — она высвободилась из его хватки, — ты не можешь…

Он взял ее руки в свои.

— Я хочу извиниться.

Она нахмурилась.

— За что?

— Когда ты рассказывала мне, что чувствуешь на той парковке, я отреагировал ужасно, — он все еще чувствовал боль обиды и покачал головой. — Ты психолог. Ты ведь знаешь, как люди понимают факты по-своему, да?

Она перестала вырываться.

— Ну, да. И как ты их понял, Аттикус?

— Мой отчим бил маму.

— Я помню, ты об этом говорил.

— И он ее использовал. Она трудилась как проклятая, чтобы все было идеально, чтобы у него не было причин ее ударить. Но когда ты сказала, что слишком стараешься, мне показалось, это значит ты считаешь, что я изобью тебя, если ты не будешь стараться.

Ужас был написан у нее на лице.

— Нет. О, нет, дорогой, я этого совсем не имела в виду.

Он коснулся губами ее губ.

— Не сразу, но я это понял. Прости, что я сразу отреагировал, вместо того чтобы выслушать до конца, — обхватив ее лицо руками, он посмотрел в ее несчастные глаза. — Ты меня простишь, Джин?

— Тут совершенно нечего прощать. Это все мои проблемы. Ты не сделал ничего плохого.

Он целовал ее долго и нежно. Ее губы были такими же мягкими, как ее сердце. Она не раздумывая простила его. Он углубил поцелуй, коснулся языком ее языка, а затем отстранился. У них были проблемы, которые нужно решить в первую очередь.

— Я хочу, чтобы ты разделась, — не дав ей запротестовать, он быстро раздел ее, пресекая ее нерешительные попытки помешать ему. Туфли, штаны, свитер, рубашка. Красивое желтое белье.

— Мы не будем… сейчас не время, Аттикус.

Он внимательно смотрел ей в лицо, а она пыталась понять, о чем он думает. К счастью, ей это не удавалось.

Она же, наоборот, была как открытая книга. Темные круги под глазами сказали ему, что она не спала. Кожа стала тусклой. Это все из-за него, понял он. Его неспособность связно мыслить привела к тяжелым двум неделям для нее.

И для него. Увидев ее в ресторане с этим мудаком, он чуть не вышел из себя. Вэр никогда раньше не ревновал по-настоящему — и не хотел набить морду другому мужчине. Но он прикасался к ней. Он сделал ее несчастной.

Конечно, его добросердечная женщина простила этого ублюдка. Уговаривала его не терять надежду. Джин это нечто. Аттикус нежно коснулся ее щеки.

Смущение во взгляде, напряженные плечи, дрожащие пальцы — похоже, это из-за визита бывшего жениха плюс запутанные отношения с новым мужчиной.