Хорошо с друзьями — особенно с тремя ее лучшими подругами и их мужьями — или, может быть, надо сказать «Домами», супермужчинами. Когда эти мужчины собирались вместе, тестостерон зашкаливал.

Рядом с Джин сидел Аттикус. Справа Вирджил и Саммер, напротив Логан, Бекка и их малыш, а также Джейк и Кайли.

— Ты права, детка. Он обалденный, — подписывая чек, Аттикус свободной рукой стащил последний кусок ее штруделя.

— Воришка, — беззлобно сказала Джин, слишком сытая, чтобы расстроиться.

Он нежно потерся плечом о ее плечо.

— Рада вернуться к подружкам, правда.

Это был не вопрос.

— Да. Я по ним скучала.

Он перестал улыбаться.

— Магнолия, как бы мы ни поссорились, я не буду просить твоих друзей выбрать между нами. Это был бы охеренно трусливый поступок, — он дернул ее за волосы. — Если бы я знал, что ты от них прячешься, поговорил бы с тобой раньше. Я смотрю, мне надо повнимательнее за тобою приглядывать.

Она пренебрежительно хмыкнула, ее внутренний ребенок запрыгал от счастья.

— Не понимаю, как тебе это удастся.

В приглушенном свете ресторана вспыхнула его улыбка.

— Я найду способ. Кстати говоря, нам надо поговорить о том, чтобы ты завела дневник.

— У меня есть дневник — и он для меня, не для тебя.

Он улыбнулся.

— Боюсь, что нет, детка. Речь о дневнике, который саба показывает своему Дому. Потому что иногда написать легче, чем сказать. Ты же все знаешь о том, как делятся своими чувствами, правда, маленькая?

Попалась.

— Слушай, ты не…

— В следующий раз я хочу знать, что ты неуверенно себя чувствуешь до того, как выясню это посреди продуктового магазина, — мягко сказал он.

Когда он так с ней говорил, хотелось уткнуться прямо в него. Он посмотрел ей в глаза, и все ее сопротивление исчезло.

Ей нужно научиться этому трюку. Такой навык будет очень полезен при работе со сложными заключенными.

— Аттикус, — спросил Джек с другого конца стола, — ты пойдешь на день скалолазания в поисково-спасательном отряде? Нам был бы нужен кто-нибудь знакомый со своим такелажем.

— Конечно.

Джин замерла.

— Ты занимаешься скалолазанием?

— Поисково-спасательному отряду нужны все, кто сможет прийти. И мне помогли те упражнения, которые ты дала, — он дотронулся пальцем до ее щеки. — Не переживай, милая. Даже если — когда — меня перестанет тошнить при подъеме, я использую страховку.

«Спасибо, Господи».

Боль мелькнула в его глазах.

— Знаешь, я планировал бросить одиночные свободные восхождения, но Брайан все еще увлекался ими, — он покачал головой. — Я должен был гнуть свою линию. Может быть, он бы…

— О, милый. С годами я поняла, что порядочные люди накапливают кучи сожалений, — она коснулась щекой его ладони. — Если бы ты умер, а Брайан остался в живых, ты бы его простил?

— Ну, да.

— Если бы тебе явился призрак Брайана, он стал бы тебя обвинять?

Аттикус улыбнулся одним уголком рта.

— Он пришел бы в восторг от того, что стал привидением, и никогда в жизни ни на кого не держал бы зла.

— Хорошо.

— У вас нежное сердце, психолог, — он наклонился, накрыл ее рот своим, провел языком по ее нижней губе и подарил ей неторопливый опьяняющий поцелуй. Он смаковал ее, наведя на мысли о других угощениях, которые она могла бы получить, если бы захотела.

Плач ребенка и грохот отодвигающихся стульев заставили их оторваться друг от друга.

— Полегче, приятель, — говорил Логан. Личико Анселя было красным, крупные слезы катились по щекам.

Ребекка сунула Анселю в рот соску. Настала тишина.

— Всех прошу извинить нас, но нам надо идти, прежде чем юный Хант раскапризничается. Он весь в отца, знаете ли, — за столом все расхохотались, она наклонилась взять с пола сумку с подгузниками.

Логан, переложив Анселя на другое плечо, воспользовался ее позой, чтобы сунуть палец в декольте ее майки.

— Красивая грудь, негодница. Хорошо, что она не дает мне — и Анселю — слишком раскапризничаться.

Бекка закатила глаза.

— Большое спасибо, это из-за тебя моя грудь такая большая.

— Всегда пожалуйста.

Джин улыбнулась и откинулась на стуле. Одетая, как обычно, в стиле кантри-урбан, Бекка надела выцветшие джинсы, модные ботинки на каблуках и фланелевую рубашку, расстегнутую так низко, что под ней виднелась кружевная майка. Она жаловалась, что за период беременности грудь выросла на 2 размера, но никто из ее мужчин, похоже, не возражал.