Звонок начальнику тюрьмы ничего не дал. Этот идиот туп как пробка.

Из кухни раздались какие-то звуки. Аттикус напрягся, затем понял, что это Триггер клацает когтями по деревянному полу.

В углу скрипнул стул.

— Триггер, тебе кто разрешал залезать на мебель? — тихо спросил Аттикус.

Пес с грохотом спрыгнул на пол. Недовольно вздохнув, он устроился на собачьей лежанке у стены.

Джин пошевелилась и приподнялась, заглядывая Аттикусу через плечо.

— Ты же сидишь к нему спиной. Откуда ты знаешь, что он делает?

Раз она проснулась, можно встать. Аттикус подхватил ее и усадил на диван.

— Я слышу звук крадущейся собаки. Одиссей спал на мебели, когда я этого не видел.

Она приподнялась, положив руки ему на грудь.

— Ты назвал собаку Одиссеем? Серьезно?

— Мама назвала. Она была специалистом по классической художественной литературе и преподавала английский язык в школе.

— Учительница английского. Ничего удивительного, что у вас, Вэров, такие необычные имена. Аттикус в честь Аттикуса Финча [7] , Сойер в честь Тома Сойера?

— Ага. А мой младший брат — Гектор из Илиады. Его собака Андромаха, сокращенно Анда, поскольку Гектор терпеть не может греческую мифологию.

— Он все еще живет в Айдахо?

— Ммммм. Занимается нашим ранчо, хоть и продал кусок, чтобы я мог купить здесь землю.

Джин внимательно посмотрела на него.

— Это был подарок или он продал твою часть?

— Мою часть, — он отвлек ее, запустив пальцы ей в волосы. Свет костра танцевал на тонких волосах, играл на красных прядях, подсвечивал ее бледную кожу и подчеркивал зеленый цвет глаз. Он сомневался, что Елена Троянская была прекраснее. И ни у кого из женщин не было более щедрого сердца, чем у той, которую он обнимал.

— А теперь давай поговорим о том, чем ты занималась сегодня.

Она фыркнула.

— Ты слишком жестоко реагируешь на минет.

— Жестоко? Давай будем честны, зверушка. С учетом того, где ты работаешь, ты видела настоящую агрессию.

— Я… — она уловила серьезное выражение его лица, — хорошо, хорошо. Ты всыпал мне, но ты не злился.

Он улыбнулся.

— Было сложно злиться на тебя после минета. Который ты сделала потрясающе, кстати.

В ее улыбке было видно удовольствие сабы, которую похвалил Дом. Черт, ему нравилось это выражение ее лица.

Потом стыд появился в ее взгляде.

— Прости, Аттикус. Думаю, я слишком долго работаю в тюрьме. Заключенные превосходно умеют манипулировать, и я попробовала провернуть то же самое с тобой.

— Ага. Расскажи почему.

Эмоции пробегали по ее лицу, как облака на сильном ветру.

— Это довольно странно. Мне нравится делать что-то для тебя, особенно теперь, когда я понимаю, что забочусь о тебе, потому что мне это нравится. Но ты никогда ничего не просишь. И я хочу, чтобы ты… использовал меня иногда. Даже если это извращение.

Черт, он все правильно понял. Ей нужно узнать, что она не просит невозможного, а это означало, что ему нужно объяснить свое поведение. Но поговорить о прошлом? Лучше застрелиться…

Запустив одну руку ей волосы, он провел большим пальцем по ее щеке.

— Ты совсем не извращенка. Ты саба, Вирджиния, и один из видов удовольствия для сабы — заботиться. Делать людей счастливыми. Удовлетворять их потребности. Вероятно, поэтому ты выбрала работу психолога. Тебе еще больше хочется продемонстрировать твои таланты Дому. Это нормально, детка.

— Нормально, — она расслабилась, сухо сказав: — Феминистки распяли бы тебя за такие речи.

— Неа. Смотри, подчинение и забота характерны и для мужчин-сабмиссивов. В этом плане все равны, понимаешь?

У нее была восхитительная улыбка.

— Да.

— Что касается меня… — объяснить свое поведение было непросто, — из-за того как обращался отчим с моей матерью, я… колеблюсь… когда я чувствую, что использую женщину в своих интересах.

— Мне кажется, это в тебе говорит твое прошлое, — она нахмурилась. — Твой отчим загремел в тюрьму? Твоя мама в итоге его сдала?

Воспоминания были отвратительными.

— Было дело. Но он бил ее так, чтобы синяки не оставались на видных местах, а она не ходила к врачу. Так что ему назначили психотерапию по управлению гневом, и он держал себя в руках, пока не закончил курс. Потом он чуть не задушил Сойера. Сказал, что убьет нас, если мама снова отправит его под арест.

— И это еще одна причина, по которой ты не доверяешь — не доверял — психологам. Ничего удивительного, — пробормотала Джин. — И как вышло, что он оказался в тюрьме?