Сидя, она подняла голову и взглянула на него.

— Положи руки под попу.

Она моргнула. Он ждал. О. Хорошо.

Она просунула руки под все еще болевшие ягодицы, прижимая всем своим весом кисти рук к покрывалу.

Он опрокинул ее на спину и поставил ее ступни на край матраса, так что колени оказались подняты вверх. Он с силой развел ее колени в стороны и прижал к матрасу, пока ступни ее ног не соединились. Открывая ее.

Святые небеса.

— Что-то новенькое, — прошептал он, проводя пальцем по эпилированной киске. — Мне казалось, раньше я видел бритую.

Она залилась краской — снова.

— Эм, да. Это для сегодняшнего вечера. Кайли сказала, большинству Домов так больше нравится.

Он выпятил челюсть.

— Прямо сейчас твоя забота — единственный Дом.

— Я… — она представила как он бреет ее… там, — если тебе не нравится…

— Конечно, мне нравится, дорогой психолог, — сказал он, — можешь всегда так оформлять для меня эту красивую киску.

Ему нравится. Слава богу, ему нравится. Она увидела, как разгорается жар в его взгляде, и все же он не двигался, просто изучал ее.

Он провел пальцем вверх и вниз по ее влажной, чисто выбритой коже. Ощущение было странным. Сильным. Что она почувствует, когда он и в самом деле войдет в нее? Клитор требовательно запульсировал, и она слегка-слегка поерзала.

Он улыбнулся и опустился на колени. Ухватил ее рукой за стопы, удерживая их вместе, наклонился вперед и провел языком вверх по киске, по лобку, и снова вниз.

В две секунды киска набухла так, что стало больно.

Он лизал снова и снова, пока она не задрожала от мучительного желания, а затем укусил за внутреннюю часть бедра. Боль от укуса заставила ее подпрыгнуть, она попыталась дернуть ногами — но он по-прежнему крепко ее держал. Он прижимал ее к кровати, не давая свести ноги. От ощущения, что ее полностью контролируют, она застонала.

Он лизнул языком место укуса — и укусил за другое бедро. Прикусил складочку между бедром и киской, затем четко по контуру обвел ее клитор и подразнил невероятно чувствительное место под капюшоном. Клитор распух так, что превратился в болевую точку.

Руки обессилели, и она поняла, что лежит на спине, руки все еще прижаты попкой.

Его язык снова ударил по ее клитору.

— О, Аттикус, — простонала она, — пожалуйста, мне нужно…

— Не-а, милая. Тебе нужно то, что я дам тебе, когда придет время, и ни секундой раньше.

Блять, она такая красивая. Кожа сияет в свете свечей, розовые соски от желания превратились в острые пики. Шея напряжена, глаза не видят ничего, кроме него и того, что он делает.

Он лизнул ее клитор, порадовавшись виду блестящей розовой жемчужины, вылезшей из-под капюшона и напрягшейся от желания. Под его рукой ее ноги дрожали.

Время дать ей кончить… в первый раз. Еще с уикэнда в походе он мечтал увидеть ее снова, эту зажатую сабочку, которую так удивляло, что у нее есть желания.

Улыбаясь, он провел пальцем по ее опухшим и мокрым складочкам, скользнул внутрь, представляя, как этот горячий шелк обхватит его член.

У нее перехватило дыхание, бедра дернулись вверх.

— Нет, детка. Я не позволю тебе двигаться, — удерживая на месте ее стопы, он усилил хватку. Напомнив, что она у него под контролем.

И рассмеялся, почувствовав, как ее киска сокращается вокруг его пальца.

Обнаружить сабу, которая заводит его и удовлетворяет его желания — это все равно что золотоискателю намыть гигантский самородок у себя на прииске.

Он наклонился и подразнил клитор, с наслаждением ощущая на языке его влажность, нежный мускусный аромат.

Нежная кожа бедер пахла лосьоном для тела. «Ваниль и легкий аромат лаванды», — решил он.

Когда она умоляюще застонала, он задержался там, касаясь губами кожи. Какой красивый голос. Когда-нибудь ему захочется заткнуть ей рот кляпом, но здесь и сейчас он хотел услышать, как усиливается ее мягкий южный акцент, когда она произносит его имя.

Он чувствовал ее дрожь, ее дергающиеся вверх бедра, так что он вставил в нее два пальца и согнул их, касаясь подушечками набухшей бугристой области на горячих шелковых стенках. Он безжалостно потер маленькую точку, несколько раз толкнулся пальцами внутрь и снова ее потер.

Она перестала дрожать, напрягла мышцы.

Уже почти. Она покраснела, закрыла глаза, прямо здесь, рядом с ним. Он выждал с минуту, потому что мог. Потому что хотел. Блять, она великолепна.

«Не издевайся над ней, Вэр». Тяжело вздохнув, он наклонился и прикусил клитор, скользя по нему языком. «Тебе не сбежать, милая».

Она дернула бедрами, задержала дыхание, и мышечные спазмы сжали вставленные в нее пальцы.

— Аттикус.

Ага, этот акцент и мертвого подымет. Его член чертовски хотел оказаться в ней прямо сейчас.