Констанс. Так или иначе, уже поздно что-либо менять. Чемоданы упакованы, я со всеми попрощалась, а у людей, знаешь ли, остается неприятный осадок, если они увидят тебя на следующий день, тогда как рассчитывали не встречаться с тобой полтора месяца.

Джон. Да… пожалуй… Послушай, Констанс, я хочу тебя кое о чем попросить.

Констанс. Да?

Джон. Ты знаешь, что Мари-Луиза вернулась?

Констанс. Да. Она пообещала забежать ко мне до моего отъезда. Я с удовольствием повидаюсь с ней.

Джон. Тогда у меня к тебе просьба.

Констанс. Какая?

Джон. Ты меня крепко выручила, прикрыла, я не могу бесконечно пользоваться твоей добротой, поэтому хочу отплатить тебе тем же.

Констанс. Что-то я тебя не понимаю.

Джон. Я не видел Мари-Луизу с того дня, как Мортимер приходил сюда и, как говорится, сел в лужу. Она отсутствовала почти год и, учитывая сложившиеся обстоятельства, я убежден, что нам не следует возобновлять прежние отношения.

Констанс. А с чего ты взял, что у нее может возникнуть такое желание?

Джон. Ее звонок тебе по приезде представляется мне зловещим.

Констанс. Зловещим? Некоторые женщины, увидев телефонный аппарат, просто не могут не схватить трубку, а услышав голос телефонистки: «Номер, пожалуйста», должны что-то ответить. Смею предположить, наш номер Мари-Луиза вспомнила первым.

Джон. Нет смысла отрицать, что Мари-Луиза была безумно в меня влюблена.

Констанс. Наверное, ни один из нас не может ее за это винить.

Джон. Я не хочу показаться бессердечным, но, так уж случилось, что обстоятельства оборвали наши отношения, и я бы хотел думать, что навсегда.

Констанс. Ты волен действовать в полном соответствии со своими желаниями.

Джон. Я думаю не о себе, Констанс. Я думаю, в какой-то мере, о благе Мари-Луизы, но главным образом, признаюсь, о тебе. Я никогда не смогу взглянуть тебе в глаза, если в наших отношениям с Мари-Луизой не будет поставлена жирная точка.

Констанс. Мне больно думать, что ты лишишься такого невинного и недорогого удовольствия.

Джон. Разумеется, это болезненное решение, но, раз оно принято, я полагаю, что действовать надо быстро.

Констанс. Полностью с тобой согласна. И вот что я сделаю. Как только Мари-Луиза появится здесь, я под каким-то предлогом уйду и оставлю вас наедине.

Джон. Я-то думал как раз о другом.

Констанс. О чем же?

Джон. Женщина справится с этим делом гораздо лучше мужчины. Вот я и подумал, а почему бы тебе не объяснить ей, что к чему?

Констанс. Мне?

Джон. Мне это будет несколько неловко, а вот тебе — вполне естественно. Речь, мол, идет о самоуважении, а потому, ты ставишь вопрос ребром: или она близко не подходит ко мне, или ты устраиваешь грандиозный скандал.

Констанс. Но ты же знаешь, какое у меня мягкое сердце. Если она разрыдается, если скажет, что жить без тебя не может, во мне, конечно же, проснется жалость и я скажу: «Черт с тобой, оставь его себе».

Джон. Ты не подложишь мне такую свинью, Констанс.

Констанс. Ты же знаешь, что твое счастье для меня превыше всего.

Джон (после короткой паузы). Констанс, я буду с тобой предельно откровенен. Мари-Луизой я сыт по горло.

Констанс. Дорогой, почему сразу этого не сказать?

Джон. Ты же понимаешь, Констанс, как-то не принято говорить такое женщине.