– Давай я буду включать песню, а ты – угадывать ее по первым нотам? – предложила Василиса.

– Типа «Угадай мелодию»?

– Опять что-то на старческом? Иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать скоро исполнится, а восемьдесят один.

– Вообще-то, снимать эту передачу перестали, когда нам исполнилось по девять лет. Так что ты еще должна ее помнить, старушка.

– Из нас двоих дедуля явно ты. Мне восемнадцать исполнится только в октябре. Я тебя младше.

– Давай уже включай, ехать осталось десять минут.

– Нет, подожди, сначала уговор, – лукаво прищурилась Василиса. – Я включу тебе три песни, если не угадаешь две из трех – я победила.

– И каков приз?

– Мы пойдем в кино.

– Мы и так пойдем в кино, в чем смысл?

– Ты не дал договорить! – возмутилась она. – Идем в кино, и я покупаю билеты.

– Глупый уговор, – нахмурился Никита. – Давай так: если я не отгадаю, ты выбираешь себе подарок.

– Но я хочу хотя бы раз заплатить сама!

– Ладно. Но попкорн за мной.

– Договорились!

Никита не проиграл. Их вкусы были поразительно схожи не только в музыке. Им нравилась одна и та же еда, одни и те же фильмы, места, куда хочется отправиться в путешествие, любимые кафе, одежда, и даже «лучший мультфильм всех времен» был один и тот же – «Приключения Десперо».

Десять минут пролетели незаметно, Никита вновь придержал Василисе дверцу машины и подставил руку, чтобы та могла опереться. Нога у нее еще побаливала, но за неделю состояние улучшилось, теперь она не сомневалась, что все же сможет приступить к тренировкам, пусть и с тейпами или эластичным бинтом. Главное – снова в игре.

– Провожу тебя до подъезда? – спросил он.

– Так уж и быть, разрешаю – шутливо наморщила нос Василиса.

Держась за руки, они медленно пошли к дому. Внезапно карман Никиты завибрировал. Он раздраженно вытащил смартфон, думая, что ему опять названивает отец. Но на экране появились буквы: «Мама». Она никогда не звонила так поздно, да и вообще они разговаривали всего пару раз в неделю – коротко делились новостями и узнавали, все ли друг у друга в порядке. И всегда только днем.

Никита тут же ответил:

– Да, мам?

В трубке послышались всхлипывания. Никита отпустил руку Василисы, та с тревогой смотрела на него.

– Мам? – повторил Никита.

– Сынок, – надтреснутым голосом проговорила она, – приезжай, пожалуйста…

– Мам, что случилось? – громче спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает страх.

– Папа… его нет дома уже два дня… Я не знаю что делать…

Рассвет разливался по небу, окрашивая оранжевым верхушки деревьев вокруг участка. Но в душе у Никиты царила тьма. Он стоял у окна коттеджа, глядя как утренний туман рассеивается, превращаясь в капельки росы на траве. Тревога и страх охватили его. Оказалось, что отец уже исчезал, но обычно не больше, чем на день, и в этот раз мать надеялась, что будет так же, потому не звонила ему, и ничего не рассказывала. Но прошло два дня, а отец не появился. Не отвечал на звонки, не приходил домой, и она почувствовала – что-то не так.

Василиса предложила Никите поехать вместе с ним, но он отказался. Не хотел тревожить ее родителей (им ведь тоже пришлось бы рассказать, что отец пропал). Но еще больше он не хотел огласки. Принципы отца все же крепко засели где-то на подкорке – нельзя позволить окружающим заподозрить, что у них в семье проблемы.

Он тут же позвонил водителю, и тот, несмотря не позднее время, сразу приехал, чтобы отвезти его в коттедж. Никита нашел мать в ужасном состоянии: растрепанная, с опухшими от слез глазами, не в силах связать нескольких слов. Женщина, которая столько лет провела в зависимости от мужа, была просто неспособна действовать самостоятельно. Теперь Никита видел это особенно отчетливо.

За пару часов они обзвонили десяток больниц, но это не принесло никакого результата. Либо приемная не работала, и нужно было перезванивать утром, либо им грубо отвечали, что таких пациентов не поступало.

– Мам, может, стоит обратиться в полицию? – спросила Никита, запустив пальцы в волосы.

Он старался скрыть свое беспокойство, чтобы не пугать мать еще больше. Теперь ответственность за нее лежала на нем, и он не был к этому готов.

Мать подняла голову с подушки. Последние полчаса она смотрела пустым взглядом прямо перед собой, слезы из глаз лились так, что наволочка промокла насквозь. Никита видел на ее лице ту же тревогу, что терзала его самого. Но он не мог позволить себе опустить руки. Нужно было искать отца.

– Нет, Никита. Давай сначала проверим все больницы. Он мог попасть в какую-то неприятную ситуацию, я не хочу… Не хочу, чтобы весь город узнал о том, что мы его ищем. Пойдут слухи, я этого не переживу, – прохрипела она.

– Мам, может быть, он просто ушел от нас? – скрестив руки на груди, тихо спросил Никита.

Мать резко приподнялась на локте.

– Не говори так! Он не мог…

– Но ты сама сказала, что он уже так исчезал! – не выдержал Никита.

– Ненадолго! – зарыдала мать. – Не больше чем на день. Он… он говорил, что это из-за работы, что он занят…