Шрифт:
– Знаю, и не жду от тебя… Не жду скорого прощения. Но то, что я болен, тебе понять придется.
– Болен?! – вскрикнула мать. – Чем ты болен?! Что происходит?
– Рассчитываешь надавить на жалость? – не унимался Никита.
– Жалости я тоже не жду. Вы должны сейчас внимательно меня выслушать и постараться это… осознать, – отец вздохнул и опустил голову.
– Осознать, что этой выходкой ты опозорил нашу семью?
– Никита, – серьезно проговорил отец, – я знаю, что уделял тебе мало времени. Знаю, что наши отношения… далеки от идеала.
– Наших отношений не существует.
– Пусть так. Но сейчас ты должен меня выслушать.
– Миша, в чем дело? – мать взяла его руки в свои. – Скажи нам!
– У меня… лудомания. Я проиграл все деньги… на ставках. Я думал, что смогу отыграться… Но только усугубил ситуацию. Именно поэтому я так пил все это время… Просто не мог принять тот факт, что подвел себя, подвел вас. Я трудился всю жизнь, зарабатывал, а потом… на меня словно что-то нашло. Казалось, алкоголь решит все проблемы, заглушит боль, но становилось только хуже. Последние полгода, в те дни, когда я пропадал… я просто напивался до отключки. Даже не помню, что творил, что говорил…
Отец поморщился, словно от боли, и посмотрел на сына.
Никите казалось, что мир вокруг него рушится. Он не мог поверить тому, что слышал. Вся их «идеальная» жизнь разваливалась на кусочки.
– Как давно ты играешь? – ровным голосом спросил Никита.
– Несколько лет.
– Ты понимаешь, что ты натворил? – прошептала мать сквозь слезы.
Отец поднял глаза и встретился с ней взглядом.
– Я виноват. Я потерял контроль. И не знаю, как это исправить.
Мать схватилась за голову и в панике смотрела по сторонам блуждающим взглядом. Она выглядела совершенно потерянной. У Никиты словно земля ушла из под ног. Однако необходимо было собраться. Похоже, здраво мыслись здесь мог только он.
– Собирайся, – сказал он, – поедем домой.
– Я не знаю… Я должен разобраться с долгами… Не хочу втягивать вас в это…
– Уже втянул, – мрачно ответил Никита. – Придется расхлебывать кашу, которую ты заварил.
22. Василиса
Никита изменился. Она заметила это сразу, в понедельник, когда они наконец встретились. На все выходные он пропал: изредка отвечал на сообщения, но всегда коротко. Писал, что все в порядке, и не нужно переживать, однако беспокойство в ее душе крепло.
В понедельник утром Никита не пошел с ней к врачу, извинился и сказал, что занят. Василиса отправилась к Эдуарду Геннадьевичу вместе с мамой, и узнала хорошие новости – связки восстанавливались даже быстрее, чем ожидалось. Врач запретил ходить и тренироваться без бандажа, но тем не менее Василиса получила разрешение вернуться на паркет. Это и обрадовало ее, и заставило переживать еще сильнее. До предпоследнего матча сезона оставалась всего неделя. Но куда больше ее мысли занимал Никита. Она как могла боролась с этим, но безуспешно.
Когда в понедельник Лебедев, никого не предупредив, не пришел в школу, Василиса заволновалась еще сильнее. На звонки он не отвечал. Петя тоже не мог с ним связаться, Катерина безуспешно снова и снова набирала его номер – Лебедев испарился. Не выдержав, Василиса обратилась к классной руководительнице. Та сказала, что родители Никиты предупредили: несколько дней он будет отсутствовать по семейным обстоятельствам. Василиса недоумевала, что могло такого случиться, что он ей не сказал, а теперь игнорирует любые попытки с ним связаться.
В тот же день в школьной группе появились анонимные записи.
«Неужели роману Ветровой и Лебедева конец? Он даже в школу не пришел, настолько она ему противна.»
«Куда пропал Никита из “Оникса”? Его девушка целый день ходит расстроенной. У них что-то случилось? Неужели они расстались?»
«Наконец-то Лебедев бросил Ветрову! Девочки, вперед, красавчик вновь свободен!»
Ангелина Лимонова даже не скрывала своего злорадства. Уже после третьего урока, пронюхав, что Василиса спрашивала учительницу о Никите, она решила ее подколоть:
– Ну что, Ветрова, закончился твой недолгий роман? Скажи, ты очень расстроилась? Можешь поплакать, мы не осудим.
Желание у Василисы было лишь одно – сделать так, чтобы Лимонова перестала нагло усмехаться. Ее подружка, Кристина Исаева, как обычно молчаливо наблюдала.
– Отвали от нее, Лимонова, – негромко и угрожающе сказал Петя, сидевший в соседнем ряду.
– А почему она сама не может ответить? Вы что с Морозовой в защитники записались? – не унималась та.
– Почему же не могу? – рявкнула Василиса. – Просто я считаю, что опускаться на твой уровень – ниже моего достоинства.