– Ты школу прогулял, – констатировала Василиса.

– Ага. Ты тоже.

– У меня уважительная причина.

– И у меня.

– Какая же?

– Сопровождаю свою девушку в медицинский центр.

Василиса пихнула его в плечо.

– Никакая я тебе не девушка!

– Забыла о нашем уговоре?

– Он действует только в школе! Изображать пару везде совершенно не обязательно.

– Тогда у меня есть другая важная причина пропустить занятия. Я пришел поддержать подругу, для которой сегодняшний прием у врача много значит. Такой ответ принимается?

– Принимается, – пытаясь скрыть дрожь в голосе, ответила Василиса.

От него пахло свежестью и мускусом. Этот запах ей очень нравился, хотя она бы никогда в этом не призналась… Она несколько раз согнула и разогнула медицинскую карту. Никита накрыл ее дрожащие пальцы своими и прошептал:

– Все будет хорошо.

– Спасибо… что пришел, – еле слышно поговорила она, чувствуя, как щиплет глаза.

– Эй, Василий, выше нос. Ничего еще не случилось.

– Но может случиться. И все из-за того, что я вовремя не обратилась к врачу… А вдруг я слишком затянула, и теперь ничего не исправить? Вдруг меня отстранят до конца сезона? Тогда все пропало.

Она так волновалась, что слова вдруг полились будто сами по себе. Василиса делилась с Никитой тем, что не могла сказать маме, не могла сказать даже Пете. Потому что понять ее до конца мог только Лебедев. Они оказались в одном и том же положении, в одной лодке посреди бушующего океана нестабильности.

– Еще ничего не случилось, – спокойно повторил он. – Давай решать проблемы по мере их поступления.

Вернулась мама с кофе в картонных стаканах. Никита с благодарностью потянулся за своим капучино. И вдруг Василиса поняла – Лебедев выглядит так, словно не спал всю ночь. Возможно, так оно и было.

Едва она открыла рот, чтобы задать вопрос, как дверь кабинета открылась.

Эдуард Геннадьевич, мужчина средних лет, с намечающейся лысиной, поправил съезжающие с носа очки и пригласил Василису в кабинет. Никита ободряюще кивнул, еще раз сжав ее руку.

Место на ее ладони, по которому легко скользнули его теплые длинные пальцы, все еще горело, когда она вместе с мамой зашла в кабинет.

Сначала доктор внимательно изучал медицинскую карту так, словно впервые видел ее. Потом что-то записывал в компьютер и задавал уточняющие вопросы. И наконец началась самая неприятная часть: осмотр. Руки Василисы дрожали так, что она даже снять носки не могла. Мама с готовностью пришла на помощь. Мягко приподняв ногу дочери за щиколотку, она осторожно стянула белый носок, но даже это легкое движение причинило дискомфорт.

Врач бросил взгляд на опухшую ногу и его брови сдвинулись к переносице. Он задумчиво почесал бородку, и сердце Василисы сжалось.

– Все плохо? – спросила она предательски дрогнувшим голосом.

– Не думаю… Но точнее скажу после полного осмотра и снимка. Будет неприятно.

Было не просто неприятно. Лодыжку пронизывало колючей болью при каждом прикосновении. Зажмурившись, Василиса отвечала на вопросы врача.

– В целом, все понятно, – сказал он. – Снимок лишь подтвердит мои предположения. Пока это только растяжение, но достаточно сильное. Продолжать тренировки – большой риск.

Врач продолжал говорить, но Василиса слышала только отдельные слова, обрывки фраз. Мозг отказывался воспринимать информацию, в голове пульсировала единственная мысль: «На сколько дней он меня отстранит?».

Когда врач закончил говорить, в голове у Василисы царил полный хаос. Она по-прежнему не могла сосредоточиться, все вокруг словно плыло. Казалось, она вот-вот отключится, и мир поглотит темнота.

– Повторите, пожалуйста, – попросила Василиса, не поднимая глаз.

– Отстраняю вас на неделю. Нужно пройти дополнительные обследования, и, в любом случае, потребуется снимок, чтобы подтвердить диагноз.

– Нет-нет-нет! – запричитала Василиса. – У меня матч через две недели…

– И ты успешно его отыграешь, если будешь следовать рекомендациям, – бесстрастно закончил врач.

Никита сидел рядом, потягивая уже второй кофе из картонного стаканчика. Он не вмешивался, не пытался задавать вопросы, но его присутствие помогало ей не расплакаться. Мама после приема у врача, умчалась на работу, а Никита с Василисой, несмотря на то, что успевали на третий урок, в школу не пошли. От мыслей о том, что она неделю не сможет играть, становилось тошно.

– Значит, приглашение я не получу, – еле слышно прошептала Василиса, ковыряя ногтем лавку.

Уже полчаса они сидели в Центральном парке культуры и отдыха и смотрели, как кружатся кабинки колеса обозрения.

– Откуда столько пессимизма? Нога немного восстановится, и ты сможешь в полную силу отыграть матч.

– Но без нормальных тренировок я не справлюсь…

– Во-первых, не ты, а мы. Ты что, не веришь в мой профессионализм? Да я за неделю из тебя звезду баскетбола сделаю, – толкнул ее плечом Никита.