Он пытался храбриться, но Никита видел, как больно отцу говорить об этом. Он строил этот бизнес годами, открывал магазин за магазином, постепенно расширялся, ездил в другие города, день и ночь налаживал поставки, все контролировал. Даже теперь, уже имея в подчинении десятки людей, он сам решал многие административные вопросы, объезжал магазины и всегда находился в контакте с сотрудниками. Сеть магазинов спорттоваров была его детищем…

– А ты… занимайся баскетболом, – отец тяжело вздохнул. – Я был неправ. Ты не должен продолжать мое дело, только потому что мне так захотелось. Прошу только помочь матери, пока меня не будет.

– Конечно, помогу…

– Юрист подготовит доверенность, Ангелина сможет подписывать договоры от моего имени, пока я буду в больнице. Но ты должен за всем проследить. Я доверяю нашему адвокату, но только на тебя могу положиться целиком и полностью. Как только магазины будут проданы, деньги переведете вот на этот счет, – он подвинул к Никите бумажку. – Оттуда их снимут те, кому я должен. Это серьезные люди, поэтому нужно поторопиться.

– Они… опасны?

– Да. Отчасти поэтому я так пил. Не мог поверить, что вляпался в такое дерьмо, да еще и вас втянул. Не знал, как поступить.

Впервые Никита разговаривал с отцом так открыто, по душам, тот признавался ему во всем, просил прощения, и злость постепенно уходила, оставляя за собой лишь горькое сожаление.

– Я попробую заняться оставшимся магазином, пока тебя не будет. Надолго ты уедешь?

– Надеюсь, что пары месяцев хватит. Но теперь мне постоянно придется быть осторожным. Лудомания будет преследовать меня всегда.

– Ты справишься, – серьезно сказал Никита.

– Спасибо, – глаза отца заблестели. – На первых порах будет непросто, я могу стать совсем неадекватным. Поэтому и уезжаю в клинику: не хочу, чтобы вы видели меня таким. Я уже наломал дров, еще и взваливаю все заботы на тебя. Хочу, чтобы ты знал – ты не обязан заниматься бизнесом, только потому что тебе меня жалко. Уезжай к «Когтям», а я буду смотреть трансляции твоих матчей и гордиться.

– Уеду. Но сначала попробую что-нибудь придумать с последним магазином. Может, подключу маму, попробую ее растормошить. Ты строил этот бизнес годами, не хочу, чтобы ты вообще все потерял…

– А я хочу, чтобы ты был счастлив. И не хочу, чтобы ты отвечал за то, что я натворил, – голос отца дрогнул.

Никита пока не был готов простить его полностью. Но в том, что должен помочь семье, не сомневался. Он вдруг подумал, что не может представить себе их жизнь без бизнеса, который строился годами. И дело тут было не только в деньгах… Так он принял решение – пока отец будет на лечении, он займется магазином, приведет его в порядок, наладит продажи и даже постарается привлечь ко всему этому мать.

– Я не оставлю наш магазин. Может, он и последний, но будет лучшим, – постарался он подбодрить отца.

Тот с благодарностью кивнул.

– Спасибо, сынок. Это очень важно для меня и для нашей семьи.

Никита подошел к окну. Мир снаружи казался таким ярким и живым, но внутри он ощущал пустоту. Он знал, впереди много сложностей: продажа магазинов и попытка удержать семью на плаву…

Непростые времена, которые заставят его очень быстро повзрослеть.

Она не знала, что стала бы делать без поддержки друзей, которые постоянно находились рядом. С Никитой они переписывались каждый день, он не мог приехать, писал, что занят семейными делами, но в понедельник постарается прийти в школу. Вечером после злополучного матча они провисели с ним два часа на телефоне, обсуждая все на свете, но старательно обходя тему баскетбола. Время летело незаметно, неудачи отступали на второй план, и Василиса с увлечением рассказывала Никите и про щенка, которого нашла в седьмом классе, и про лето в деревне у бабушки, когда она плескалась в пруду с утками, и о том, как почему-то так и не научилась ездить на велосипеде. Никита обещал, что обязательно ее научит, и они поедут на велосипедах через весь летний Волгоград, а потом устроят пикник мечты.

Но стоило Василисе остаться наедине со своими мыслями, как ее захлестывало отчаяние. Представляя, как на следующий год она не продолжит играть, а пойдет в местный университет, она впадала в настоящую панику.

Катерина с Петей приезжали в гости и сидели с ней в ее комнате, отвлекая болтовней и сериалами, словно боялись оставлять ее одну. Мама не упоминала о проигрыше, однако Василиса чувствовала, что скоро им придется об этом поговорить.

На тренировках она выкладывалась на полную, но в голове все время мелькали моменты недавнего матча. Она то и дело впадала в рассеянность, получала замечания от тренера, перестала забрасывать мячи, а половину последней тренировки вообще просидела на скамейке.

В понедельник идти в школу не хотелось. Никита пока не писал, что не придет, так что надежда на то, что день может стать чуть лучше еще оставалась. Василиса встала с постели. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, заливая комнату мягким золотистым светом. Она потянулась, стараясь разбудить тело после сна. В квартире царила тишина – отец давно уехал на завод, мама тоже убежала пораньше: до школы, в которой она работала, добираться приходилось гораздо дольше, чем Василисе – до той, где она училась.