Аня была десятой.

Деньги на зарплату и премию так и не поступили – и сербы-водители скопом не вышли на работу. У них, мол, праздники, и вообще такого от «братьев» они не ждали. Руслан прикидывал так и сяк. В итоге вывел всех: финансистов, операторов, менеджеров. Умеющие водить – и те, кто ездил с грехом пополам, как Аня, – должны были до трех развезти все заказы.

– Пакеты с мясом уже того, пованивают, – щуплый финансист дергал Руслана за локоть.

– А кто виноват?

– Ну, знаешь, Рус, я тебя предупреждал, что не успеем. Нефиг демпинговать. Сейчас бы два-три заказа отгрузили пешочком или деньги вернули.

– Ты в следующий раз в менеджеры проектов переходи. Посмотрю, как ты в чужой стране раскрутишься.

– Это не мое дело, – щуплый даже попятился.

– Вот и не лезь, бери ключи – и вперед. На тебе Земун: раньше всех отстреляешься.

Садясь в «Hyundai Getz» с новенькими золотыми иконками на приборной панели и прожженным кое-где водительским сиденьем, Аня скривилась. Горечь сигарет, которые Стефан смолил тут одну за другой, перебивала кислый болотистый запах потекшего мяса. Заднее сиденье было завалено бумажными сумками с надписью «BULKA», местами промокшими. Углы и ручки пакетов лезли на заднее стекло.

Ладно.

Аня покрутила, настроила под себя зеркала. Завелась, поехала.

Небо хмурое, в тяжелом облачном киселе. Народ разгуливает в ветровках, кедах. Бахают нетерпеливые салюты.

Миновав пробку на Бранковом мосту, Аня принюхалась – и открыла окна: пусть лучше в уши надует, чем мясо совсем сквасится. У нее не было времени глянуть, что там в заказах. Из крайнего пакета торчали свиные копыта и блеклая водянистая мякоть. Увесистый кусок вырезки на повороте шмякнулся под сиденье; Аня, заехав в дорожный «карман», скорее достала его и, сдув прилипший к пищевой пленке сор, сунула назад. Убедилась, что сербы заказали фрукты и шампанское в другом месте. Демпинговал Руслан именно мясом, и, если бы не стачка, устроенная водителями, – он бы выиграл.

Он не спал всю ночь, крутился, аж пружины кровати хрустели. Потом тихо встал, ушел на кухню. На рассвете сидел на диване в гостиной, запустив пальцы в волосы, словно Мюнхгаузен, вытягивавший себя из трясины. Он не видел Аню: она смотрела на его отражение в створе шкафа. Узкое зеркало показывало ей мужа, который ошибся.

Утром Аня готовилась резать салаты и смотреть мультики.

– Может, и меня за руль посадишь в честь праздника? – пошутила она.

Закрепила на стене гирлянду в форме елки. Стена порой оживала, помаргивала.

– Да, возьмешь «Getz», он автомат; остальные механика.

Потом они вместе искали в папке с документами ее права. Руслан наставлял, чтобы она правильно держала руль, обеими руками, не отвлекалась на музыку и не превышала.

То, что она должна стать курьером, как-то не обсуждалось.

Отдав заказ на Косовске девойке какой-то зареванной женщине, оставившей пятьсот динар на чай, Аня медленно ехала по Кралице Натальи. Отвернувшись от Русского дома, словно ее могли узнать за рулем и ткнуть пальцем, едва не сбила человека. Он в национальном расшитом костюме с гитарой вдруг выскочил из-за капота отклячившей зад «скорой». Аня придавила тормоз. Гитарист весело забренчал, замелькали розовые шарики… Аня поняла, что это роддом. Повеселела: вот он, Новый год, новая жизнь, девочка родилась… Даже захотелось набрать матери – спросить, как их встречали из роддома. Кто встречал?

Повернув на широкую улицу Князя Милоша, Аня отметила в приложении: курьер будет через десять минут. В глаза бросилось красно-кирпичное здание: фасад уступами спускается к улице, но обрывается рваной дырой. Перекрытия в ране – точно пожеваны; вокруг запеклось что-то черное. Показалось, что внутри скрещиваются пыльные лучи фонарей, курится дымок…

Бахает взрыв, еще один.

Аня выкручивает руль и утыкается бампером в бордюр.

Передние номера валяются на тротуаре возле двух обгорелых петард, похожих на зажаренных крыс. Их некстати швырнул пацан, которого и след простыл.

«Рушевине Генералштаба», – пищит навигатор.

Аня включает аварийку. Стоит возле машины, не зная, что делать дальше.

«КОСОВО JЕ СРБИJА» – на заборе возле раненого Генштаба. Через дорогу, словно кривое отражение, – здание-близнец со сбитыми уступами, прикрытое гигантским плакатом с женщиной в форме. Пронзительный взгляд и что-то про страх и смелость.

Аня звонит Руслану – недоступен, Андрей Иванычу – не отвечает. Этот его сосед откосил, вовремя заболел. Если не ковидом – считай, повезло.

Телефон разрывают уведомления от клиентов, к которым она опаздывает. Мелькает мысль: а не разнести ли заказы пешком? Но пакеты на заднем сидении слишком тяжелые… Положив номер под лобовое стекло, закрыв иконы, Аня заводится, едет дальше.

Потом тащит по темным лестницам подъезда пакет со свиными ногами, мякоть, чевапчичи и кур в обсыпке. Впереди на улице Делиградска – русское посольство, охраняемое вооруженными парнями; Аня со своим оторванным номером от греха припарковалась в переулке. Свиные копыта взбрыкивают в такт шагу и пахнут паленым. На второй звонок дверь открывается – в проеме усатый мужик с автоматом наперевес. Аня визжит и роняет пакет.