Он был всё в той же желтой майке, только поверх натянул черный кардиган. Ане захотелось просто посидеть с ним у камина. Она смягчилась:

– Как ваши чеховские сюжеты? Удалось продать хоть один?

Помотал головой. То ли не понимал, то ли не продал, то ли раскаялся в затее.

– Ну, не расстраивайтесь. Зато какой милый особняк. Э-э-э, лепа куча.

Желтый – у него теперь седая прядь, а лицо свежее, худое, глаза насмешливые, бородку так и не отпустил, – протянул ей три тысячи. Посмотрел на нее, добавил еще триста.

– Спасибо, хвала, с Новым годом вас. Как это по-сербски? Нова година…

– Nova godina je ?ubre kao i stara, samo sto je stara bila losa, a nova je uvek gora.

На пороге особняка, когда он закрыл за ней дверь и дважды щелкнул замком, Аня постояла, превозмогая желание вернуться. К камину, к лампам, к чеховским сюжетам. Вздохнула, подняв лицо к небу. На медальоне в каменных завитушках, что украшал фасад особняка под самой крышей, была выбита дата: «1899».

На заправке пришлось влезть в запас евро – Аня носила выигрыш с собой в сумке, не понимая, куда Руслан сунется, а куда нет в этой пустой квартире.

По дороге к офису, на реке, за мостом, тут и там грохотали салюты. Было шесть, в Москве восемь – скоро все сядут провожать старый год, а у нее ничего не приготовлено.

В холодильнике – бутылка вина и магазинный соус к макаронам.

Телефон сел, но она помнила дорогу: через Земун прямо, на перекрестке правее – к складам.

Только припарковалась у офиса под единственным фонарем, из дверей выскочил Руслан:

– Ты почему трубку не берешь? Ань, сколько я должен просить… – и тут увидел помятый бампер и оторванный номер, пристроенный под лобовым.

Аня не оправдывалась. Отвечала спокойно, что испугалась петарды, вильнула.

– Почему полицию не вызвала? Как я теперь со страховой объяснюсь?

– Заказы торопилась развезти, – Аня подошла, погладила его по рукаву куртки. – Да у меня и номера их нет.

Руслан обходил машину, светил фонариком из телефона.

– Мясо уже портилось…

– При чем тут мясо, если водить не умеешь?!

– Ну а чего ты меня за руль посадил в чужой стране?

– Господи, при чем тут страна? Один раз попросил помощи – и всё через… Деньги где?

Во двор выкатился довольный, краснощекий Андрей Иваныч:

– Мож, это, уже выпьем? Год дрянь, но новый будет лучше. Он всегда лучше.

– Нечего отмечать, – буркнул Руслан.

Аня достала пакет, куда складывала выручку, чтобы не собирать по всей сумке, пихнула его Андрей Иванычу, он ближе стоял, и быстро зашагала прочь от этого фонаря, этого офиса и гаража на пустыре. Надеялась, что Руслан пойдет следом. Они наконец разругаются в пух, станет легче.

Вахтера в будке не было – наверное, отмечает. Обернулась – никого. От того, что охранник уехал праздновать к кому-то, а ей, кроме пустой квартиры, и податься некуда, захотелось набрать матери. Достала телефон, поймала на мертвом черном экране свое отражение. Теперь и не позвонить.

В автобусе – полупустом, темном, шатком, холодном – захотелось выпить чего покрепче. Злость унять. Она точно знала, где наливают: в казино.

На ресепшн брюнетка улыбнулась ей, точно узнала.

У Ани осталось пятьсот евро. Она сейчас проиграется вдрызг, придет домой, швырнет пустую сумку на пол – и всё расскажет Руслану: что давно не работает копирайтером, один раз выиграла в казино и Мара, прожорливая Мара, которую она тридцать лет знать не знала, якобы меняет ей деньги; что тут ялтинский тип косит под серба, а сербы открывают двери с оружием; что…

Аня-то думала, что у них с Русланом, наспех женатых, в Белграде появится второй шанс. Теперь уже не до семейного тепла – выговориться бы до дна, до самой последней правды.

Людей в казино мало, все-таки сербы – семейный народ. Разве что студентам, будто всё тем же, дома нечего делать – вот и сидят за игровыми автоматами. Аня вспомнила, как они с Кариной хлебали зимой «Отвертку» – газировка горьковатая, щекочет нос, согревает, металлическая банка чуть липнет к губам, – потом обеих на застолье душил смех.

Сегодня немок за покерным столом не было, зато рулетку обступили испанцы.

Аня попросила коньяку и обменяла на фишки сразу пятьсот евро. Чтобы не пришлось ставить несколько раз. Глотнула из бокала на низкой ножке, расправила плечи. Не разрядись телефон – поговорила бы с Русланом.

Еще лучше было бы найти в приложении номер того ялтинца, набрать и послушать, на каком языке заговорит. Что скажет своим теплым баритоном… Но зарядки с собой не было.

Захотелось поехать туда.