И вдруг Лили выскочила из сугроба — прямо на тротуар. Прямо перед входом на станцию. Она бросилась вниз по лестнице, в ужасе предчувствуя, как позади вот-вот захлопают крылья и в спину ей вонзятся когти. Но тут девушка почувствовала, как из подземного туннеля на нее пахнуло теплом, и увидела толпу высыпавших ей навстречу пассажиров.

«Возиться с деньгами нет времени. Прыгай через турникет!»

Лили перемахнула через него, шлепнув мокрым носком по вымощенному плиткой полу. Два шага — и она застыла как вкопанная.

Прямо перед ней стояла Джейн Риццоли.

Лили мигом развернулась — назад к турникету, через который только что перемахнула. Но путь к отступлению ей преградил полицейский.

Она лихорадочно огляделась вокруг, в ужасе ожидая, что сейчас перед нею возникнет тварь, которая ее преследовала, но увидела только пассажиров, смотревших на нее с удивлением.

Наручники сомкнулись вокруг запястий Лили.

Девушка сидела в припаркованной возле входа в метро машине Джейн Риццоли; у нее больше не было сил планировать побег. Мокрый носок затвердел так, что сжимал ей ногу ледяными тисками; она никак не могла отогреться и дрожала всем телом, хотя в салоне работал обогреватель.

— Ну ладно, Лили, — заговорила Джейн. — Теперь ты расскажешь мне всю правду.

— Да вы же мне не поверите.

— А ты попробуй.

Лили сидела, не шелохнувшись, ее растрепанные волосы разметались по лицу. Теперь уже все равно. Она устала бегать. «Сдаюсь».

— Где Доминик? — спросила Джейн.

— Умер, — ответила Лили.

Секунду-другую Джейн обдумывала услышанное и делала выводы. За закрытым окном провыла сирена проезжавшей мимо пожарной машины — в салоне же, где сидели женщины, слышалось только шипение обогревателя.

— Это ты убила его? — продолжала задавать вопросы Джейн.

Лили сглотнула.

— Да.

— Значит, его мать не приезжала за ним, так? И не увозила ни в какую заграницу. Поэтому ты и написала в школу то письмо.

Лили опустила голову еще ниже. Какой смысл отрицать что-либо! Эта женщина уже все сложила воедино.

— Из школы звонили. Они звонили каждый божий день — все спрашивали, когда он вернется. Вот и пришлось им отписать, чтобы они отвязались и не допытывались, где он да что с ним.

— Как же ты его убила?

Лили вздохнула и содрогнулась.

— Это случилось через неделю после папиных похорон. Доминик был в нашем гараже. Разглядывал мамину машину. Он сказал, что ей она-де больше не нужна и ему хотелось бы взять ее себе. — Тут голос у Лили сорвался на шепот. — Тогда я ему и сказала, что все знаю. Что это он их убил.

— Как ты узнала?

— Из его блокнота. Он прятал его у себя под матрасом.

— И что было в блокноте?

— Все про нас. Целые страницы о нудном семействе Соул. Что мы делали изо дня в день, о чем разговаривали между собой. Были там и записи о том, по какой тропинке Тедди ходил на озеро. Какие лекарства мы держали в аптечке, в ванной. Что ели на завтрак, как желали друг другу спокойной ночи. — Лили замолчала. Сглотнула подступивший к горлу комок. — А еще он знал, где папа хранил ключ от ящика с пистолетом. — Она посмотрела на Джейн. — Он изучал нас вроде как ученый. А мы были для него вроде как подопытные крысы.

— Он так и написал в своем блокноте, что убил твоих родных?

Лили заколебалась.

— Нет. Последняя его запись была помечена восьмым августа — как раз в тот день Тедди… — Она запнулась. — Он же прекрасно понимал: о таком лучше не писать.

— А где сейчас тот блокнот? У тебя?

— Я сожгла его. Вместе со всеми остальными его книжками. Мне было противно на них смотреть.

Лили поняла по глазам Джейн: «Ты уничтожила улики. Как же я могу тебе верить?»

— Ладно, — вздохнула Риццоли. — Ты сказала, что застала Доминика в гараже. И предъявила ему обвинения.

— Я была вне себя и даже не представляла, что может случиться.

— И что же случилось?

— Когда я ему сказала, что все знаю, он уставился на меня как ни в чем не бывало. Ни страха в глазах, ни раскаяния. «Ты не сможешь ничего доказать», — только и ответил он. — Лили вдохнула и медленно выдохнула. — Даже если б я и сумела что-то доказать, ему тогда было только пятнадцать. И в тюрьму бы его не посадили. Через несколько лет он снова был бы свободе! А моих родных было уже не воскресить.

— Так что же тогда случилось?

— Я спросила его — почему. Почему он поступил так жестоко. И знаете, что он ответил?

— Что же?

— «Тебе надо было быть со мной поласковей». Вот что он сказал. И только. Потом осклабился и направился к выходу, как будто ему было наплевать на все на свете. — Она помолчала. — Тогда я и сделала это.

— Как?

— Я схватила лопату. Она стояла у стенки. Даже не помню, как она оказалась у меня в руках. Я и тяжести-то ее не почувствовала. Руки у меня были как будто… как будто чужие. Он упал, но был все еще в сознании и начал от меня отползать. — Лили глубоко вздохнула. И чуть слышно прибавила: — Тогда я снова ударила его.