Баффин высунул язык, и заскулил. Открыла ему дверь, ведущую во внутренний дворик, с разбегу он бросился в бассейн. Какой хозяин, такой и пёс. Самодуры.

В холодильнике пусто, вода и лимон. Дверцы прятали за собой пару пакетов с крупами, столовые приборы и ножи. Не разгуляться, аппетиту лучше не просыпаться в таком доме.

Наверху раздался треск, потом громкий хлопок. Крыша падает или Баффин нашёл новый путь в кабинет? Высунула голову из-за угла. Дима спускался, разламывая остатки деревянной конструкции и оттягивая петлю на шее. О-па, стало быть, мне сейчас попадёт.

— Я бы вернулась, — двухметровая разъярённая туша надвигалась на меня, вжалась в угол, — п-п-правда.

Осклабился, перехватил мои руки, дёрнул на себя и прижал к стене.

— Не забывай, ты целиком и полностью принадлежишь мне, от пальчиков ног до кончиков волос. — Мнимое послушание на сегодня иссякло. — Делай, что я прошу, заметь, именно прошу, и я буду радовать свою девочку столько, сколько она захочет.

— Она захочет слишком много, — сдавленно проговорила, вставив, свои пять копеек.

— Сейчас и проверим.

Прискорбно наблюдать, как легко рвётся блузка, которую я ждала целый месяц, и потом ещё две недели, поскольку пришёл не мой размер. Юбке повезло больше, рванул молнию, как пощёчину дал.

— Хочу услышать грязь, самые отвратные сплетни, — мне становилось страшно от раздутых ноздрей Полины. — Прежде чем грохнуть бабку, хочу надышаться грязным бельём.

— Нечего особо рассказывать…

Баффин кружил вокруг меня, замышляя недоброе. Любознательный проныра быстро догадался, что я ещё та кукушка, то шкафчики забуду закрыть, крупа, крема, всё без разбору подхватывалось и вместе с псом мигрировало в воду, то позволю подкормить лишним со стола.

— Нет, я только вчера фен новый купила, отпусти провод.

Дима научил меня маленькой хитрости, прикрыть псу глаза и сажать пасть, чтобы исключить контакт с заинтересовавшим предметом. Когда в зубах уже что-то оказалась, обступить ногами и попытаться спасти остатки, если не помогло, попрощаться с вещью.

Влажный провод всё-таки вернулся ко мне в руки, с небольшими вмятинами. Убрала фен на полку, жалобные бирюзовые глаза следили за мной, уши понуро опустились.

— Что за уродские шторы, говорил же Ирине ничего лишнего, — причитал Дима.

Тест на беременность был немедленно спрятан в тумбочку, и отодвинут к самой стенке. Успела только ещё раз ужаснуться двум полоскам, как виновник пожаловал собственной персоной. Очень странно было от него таиться, но я упорно ждала подходящего момента. Так и родить можно.

— Сосново-зеленый, — у меня плохо со вкусом, или пристрастия к цветам поменялись, как и вкусовые привычки.

Если так подумать, он тоже переменился. Сейчас его было просто не узнать, ни Папочка, ни Дмитрий Станиславович, а что-то новое, только попробованное на вкус.

— Ты права, довольно благородно, — Дима переменился в лице, пощупал ткань, — сама выбирала?

— Да.

— Ты моя умница, — положил ладони к моим щекам, чуть надавил и накрыл губы поцелуем. — Люблю тебя.

— Я тоже.

Так ему понравились шторы или нет? Какие к черту шторы, у меня тут в животе новая жизнь. Может сейчас признаться, пока он свободен и нет лишних глаз?

— Опаздываем, неплохого бы поторопиться. — Взглянул на часы и аккуратно щёлкнул пальцем по кончику моего носа.

Нет, не сейчас. Выдохнула, и поторопилась собраться.

Предстоящее знакомство с родителями ощущалось волнительным монтажом. Мне очень хотелось им понравиться, даже пирог испекла, два часа украшала его, лепила цветы, вензеля. Опыт Полинки подсказывал, лучше в ноги броситься, льстить, лишь бы со свекровью подружиться, а нет, так придётся драться, слишком мне её сын в душу запал. Не могу теперь без него. К ни го ед . нет

Первое впечатление складывается за семь секунд. Предположим две на улыбку, три на внешний вид, и ещё две на пирог. Покружилась перед зеркалом, удостоверившись, что платье сидит идеально и волосы уложены.

Помутнело в глазах от кульбитов, резко стало дурно. Еле как дошла до машины, натянула улыбку, чтобы не показаться излишне больной. Не хватало ещё волнений с его стороны.

— Малыш, так не пойдёт, — Диме уже было не привычно ехать в тишине, обычно я что-то рассказывала, спрашивала, в общем, болтала без умолку, — ты слишком волнуешься, бледная, я сейчас всё перенесу.

— Едем, — требовательно опустила кулак на колено.

Скептически смерил меня взглядом, но послушался. Не хватало мне опять ночами не спать, переживать. Да, и что они подумают обо мне, не дала с сыном увидеться, деспотка. Погладила живот, словно успокаивая не маленького зародыша, а вполне материального ребёнка, а он меня при этом понимал. Потерпеть придётся, иначе мать твою будут гнать до самого города ссаными тряпками.