— Рабочее место…коллеги… — растерянно металась от двери к манящему теплотой оголенному телу, — я сегодня пораньше уйду, живот закрутило.

И бросилась в бега, хватая по дороге сумочку и уже понимая, что домой возвращаться не имело смысла. Найдёт, в этот раз дверь руками выломает, только бы добраться. Что будет завтра подвисало огромным вопросом над моей головой.

Бродила по улицам, не разбирая дороги, пока телефон разрывался от звонков. Сама не поняла, как набрела на дом Полины, без предупреждения решила лично попросить переночевать. Больше идти некуда.

— Вера Прокофьева, ради Бога, оставьте нас уже в покое, — цедила сквозь зубы Полина, пока открывала мне двери, — клянусь, ещё слово и ночью я накрою вашу голову подушкой и сяду сверху.

— Слышишь, что жена твоя мне говорит, радушный приём сынок, — язвительный пожилой голосок звучал бодро, с заискиванием.

— Проходи, Анют, чего стоишь, ты как раз к самому горячему. Сейчас посмотришь, почему нужно пользовать презервативами до знакомства со свекровью.

— Ой, срамота, и детей ведь этому учить будет.

— Мама, прошу, — Женька достал ладонь из кармана растянутых шорт и выставил перед матерью ладонь, своего рода барьер, — мы только помирились.

— Тихо! — Крикнула Полина. — Мне звонят.

— Так, гляшь, у неё яйца по увесистей твоих будут, — старушка злобно хихикнула, на бледное лицо сына.

— Слушаю… да… зачем?… поняла…да — положила телефон, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Могу переночевать у тебя?

— Да, — Полина смерила меня странным волнением, заинтересованно приподняла бровь. — Очень интересно, — протянула.

Открытые окна донесли визг резкого торможения колёс, потом торопливые шаги по ступеням.

— Только не говори, что, — не успела я договорить, как постучались.

— Открыто.

Лицо старушки показалось из комнаты, Женька удручено пялился на незнакомого мужчину, от которого Полина отошла на добрых три шага и чуть ли не поклонилась.

Тело зажалось, мне хотелось отдохнуть от колесницы невероятных чудес, побыть наедине с собой, а может в очередной раз сбежать. Некуда, дверь перекрыта, комнаты заняты людьми, а третий этаж давал возможность выхода только с один исходом.

Дмитрий Станиславович откинул голову назад и прикусил губу в неком успокоении, что смог найти потерянное. Напряженные плечи расслабились, грудь учащённо поднималась. Он смотрел на меня иначе с тех пор, как всё выяснилось. Строгий, пренебрежительный, теперь внимательный, томный. Может, и раньше так было, только моё отношение было иным.

— Я столько потратил времени, чтобы раскрепостить тебя, — он нежно коснулся моей ладони своей, подошёл ближе, — а ты не можешь меня направить.

— Эти отношения, — неловко говорить, когда праздное любопытство прокалывает насквозь с разных сторон, — если можно так выразиться.

— Они самые, не смущайся.

Почувствовала спиной стену, отходить больше некуда. Кончик носа коснулся моего лба, нежно проводя линию к уху. Сердце забилось в груди так сильно, что отдавалось в каждой клеточке.

— Завязаны только…

— На сексе, верно?

— Вот это да, — Полина со старушкой переглянулись в потрясении, каждый в своём.

Дмитрий Станиславович посмотрел через плечо, проследив за причиной моего замешательства и шагнув в сторону, закрывая их собой.

— Если мне нужен только секс, зачем держать тебя в качестве секретаря? — Он пригнулся, опустившись до уровня моих глаз, положил ладонь на мою щёку, нежно массируя кожу большим пальцем. — Ненавидеть выходные, ждать встречи, гадать, в чём ты появишься в офисе, какой у тебя будет вид с утра, как ответишь на мои слова.

Неужели я была настолько невнимательной? Убрала его руку, тяжело было думать, когда его губы были на таком незначительном расстоянии, а дыхание туманило разум.

— Будь по твоему, я покажу тебе разницу.

При жизни мне удалось застать собственный, персональный ад. Ожидание подлой неизвестности (уже который день) и сталкер с букетом у лифта на первом этаже, в самом эпицентре зарождения слухов. Спасала мантра, которая, подобно марионеточным ниточным, удерживала на ногах и совершала движения моими ногами механически, не задумываясь и не обдумывая. «Я покой».

Довели твари, до нервных тиков, до истерики подкатывающей к горлу, до улавливания любых прижимок периферийным зрением, мужчины — это зло воплоти. «Я окружён покоем».

Надеюсь, у вас всех такое будет, вот посмеюсь, вот насмотрюсь. «Покой меня защищает».

Слухи продолжают кочевать, а Валера в топку бочонок горючего подливает. Чтобы всё взлетело к чертям. «Покой меня поддерживает».

— Это тебе, — протянул подобно взятке.

«В покое я в безопасности».

Прожала кнопку лифта, чуть сустав не вывернула, аж палец покраснел. На Валеру не посмотрела, сделала вид, что он бесплотное приведение, а у меня к ним иммунитет. «Покой во мне».