Пульс заколотился в висках, Сэвэдж раздвинул губы, втягивая воздух, чтобы сказать… В горло будто бетон залили.

— Несчастный случай? — Голос напоминал перекатывающуюся на берегу гальку.

— Вы разве не помните?

Сэвэдж покачал головой и тут же захрипел от нестерпимой боли.

— Пожалуйста, — повторил мужчина. — Не шевелитесь. Даже головой. Она вся в ранах.

У Сэвэджа расширились глаза.

— Вам сейчас нельзя волноваться. Очень серьезный случай. Вы вышли из кризиса, но мне бы не хотелось, чтобы случайность… Вы понимаете? — На мужчине блеснули очки. Его куртка была белой. С его шеи свисал стетоскоп. — Я знаю, что сейчас вы в смятении. И это вас пугает. Все понятно, но постарайтесь взять себя в руки. Кратковременная потеря памяти — нормальное явление после многочисленных повреждений, особенно головы. — Он прижал стетоскоп к груди Сэвэджа. — Меня зовут доктор Хэмилтон.

Доктор говорил слишком много, слишком быстро и слишком сложно. Сэвэдж его не понимал. Вначале надо было вспомнить что-нибудь совсем простое…

— Где? — пробормотал он. Тон врача был успокаивающим.

— В больнице. Понимаю ваше состояние. Вы дезориентированы. Это пройдет. Для выздоровления будет лучше, если вы постараетесь не волноваться.

— Я не то имел в виду. — Сэвэдж чувствовал, что его губы немеют. — Где?

— Не понимаю. Ах, ну да… Вы имеете в виду, где именно находится больница.

— Да, — выдохнул Сэвэдж.

— Хэррисбург, Пенсильвания. Скорую помощь вам оказали в сотне миль отсюда, но в местной клинике не было спецоборудования, в котором вы нуждаетесь, поэтому наша травмкоманда привезла вас сюда на вертолете.

— Да, — веки Сэвэджа затрепетали. — Травма. — Туман вернулся — все заволокло. — Вертолет. Чернота.

Его разбудила боль. Каждый нерв в теле вибрировал от жесточайшей, мучительнейшей, ни с чем не сравнимой боли.

Что-то оттягивало его правую руку. Сэвэдж в панике стрельнул глазами в сторону медсестры, которая вынимала иглу из отверстия в трубке, прикрепленной к вене на тыльной стороне ладони.

— Обезболивающее. — Со стороны наплыла фигура доктора Хэмилтона. — Демерол.

Сэвэдж моргнул, давая понять, что понял; он прекрасно помнил, что кивок головой причиняет одуряющую боль. Но, с другой стороны, она была и полезна. От боли все вокруг начинало восприниматься с необыкновенной ясностью.

Его кровать имела поручни. Справа металлический стержень поддерживал капельницу. Жидкость в трубке была желтой.

— Что это? — спросил Сэвэдж.

— Парентеральное питание, — ответил врач. — Ведь вы находитесь здесь уже пять дней, а обычным способом мы вас кормить не могли.

— Пять дней? — Голова Сэвэджа пошла кругом. Проясненное болью сознание воспринимало и другие факты. Не только голова была замотана бинтами, но руки и ноги тоже находились на вытяжках. А врач — почему все эти детали кажутся такими важными? — лет сорока, блондин, с веснушками под очками.

— Насколько я плох? — Лицо Сэвэджа покрылось испариной.

Врач заколебался.

— Ваши руки и ноги перебиты в нескольких местах. Вот почему мы ввели катетер. С закованными в гипс конечностями мы бы не смогли добраться до вен на руках.

— Моя голова в бинтах…?

— Сломано основание черепа. С правой сторона четвертое, пятое и шестое ребра — тоже.

Сэвэдж внезапно осознал, что его грудь стягивают туго наложенные жгуты. Теперь ему стало понятно, почему так трудно дышать и почему при вдохе его пронизывает страшная боль.

Начал действовать демерол. Мучительная боль несколько поутихла.

Но наркотик притупил и ясность мыслей. Нет! Слишком на многие вопросы он должен получить ответы!

Сэвэдж силился сосредоточиться.

— Это самые страшные раны?

— Боюсь, что нет. У вас отбиты почки. Разрывы аппендикса и селезенки. Внутренние кровоизлияния. Пришлось оперировать.

Несмотря на все возрастающую тупость от демерола, Сэвэдж понял, что через пенис в мочевой пузырь вставлен катетер, трубка от которого выкачивает мочу в невидимый контейнер, подвешенный в ногах кровати.

— Остальные раны — слава богу — совсем ерундовые: многочисленные поверхностные ушибы, — закончил врач.

— Другими словами, меня оттрахали и высушили.

— Неплохо. Чувство юмора — признак скорого выздоровления.

— Жаль, что нельзя сказать еще что-нибудь смешное — смеяться больно. — Сэвэдж прочистил горло. — Так, значит, несчастный случай?

— Вы до сих пор не вспомнили? — нахмурился врач.

— Это все равно, что пытаться разглядеть что-то сквозь туман. Какое-то время назад… Да, вспомнил. Я был на Багамах.