— Я понимаю. Вам необходимо восстановить в памяти события, предшествовавшие несчастному случаю. Но зная размеры ваших повреждений, я думаю, вы просто не подозреваете, о какой боли…

— Когда выветрятся остатки демерола? — Сэвэджу хотелось добавить — и прекратят вредить моей специальности. Но вместо этого — чувствуя, как нарастает боль, — он сказал: — Давайте придем к компромиссу. Полдозы. Посмотрим, как я перенесу. Потому что к тому количеству, что вы прописали, можно возвратиться всегда.

— Пациент торгуется с врачом? Я не привык… — Глаза доктора Хэмилтона сверкнули. — Ладно, поглядим, как вы перенесете. Если мое предположение окажется верным.

— Я — гуттаперчевый мальчик.

— Я в этом не сомневаюсь. А может быть, ваша агрессивность поможет вам слегка подзаправиться?

— Крекеры и куриный бульон.

— Именно это я и хотел предложить.

— Если я удержу пищу в желудке, то в катетере надобность отпадет.

— Совершенно верно. Моим следующим шагом будет снятие вас с капельницы.

— А так как демерол снижает приток мочи, то, не заправляясь наркотиками, я буду способен писать самостоятельно. И мне не понадобится этот чертов катетер, влезающий прямо в…

— Это чересчур, мистер Форсайт. Слишком рано вы взялись указывать, что и как мне делать. Но если вы сможете перенести полдозы демерола и не выкинете крекеры и бульон, я избавлю вас от катетеров. Посмотрим, как вы сможете — выражаясь вашими же словами, — глаза врача снова сверкнули, — писать.

— Хотите еще яблочного?

— Пожалуйста.

Сэвэджа приводило в полное смятение то, что он не мог пользоваться руками. Он медленно потянул из трубочки, протянутой медсестрой.

— Должен сказать, что вы произвели на меня сильное впечатление, — сказал доктор Хэмилтон. — Ну, раз вы смогли переварить и завтрак и обед — завтра попробуем, что-нибудь более солидное. Кусочки мяса. Может быть, пудинг.

Сэвэдж попытался подавить болевой спазм, потрясший все тело.

— Ну, класс. Пудинг. Класс…

Доктор нахмурился.

— Может быть, увеличить дозу демерола?

— Ни в коем случае. — Сэвэдж заморгал. — Со мной все в полном порядке.

— Это понятно. Как же иначе. Ведь цвет хорошо размешанного цемента — нормален для вашего лица, а губы вы закусываете для развлечения.

— Сократите дозу демерола до минимума. Мне необходимо прочистить мысли. — И вновь с ужасающей четкостью он увидел, как катана разрубает Камичи на две половины, а голова Акиры в фонтане крови рушится на пол.

Столько крови…

Падение с клифа? Кто придумал это прикрытие? Что случилось с телами Акиры и Камичи?

Необходимо быть начеку. Нельзя открыться и сболтнуть лишнего, что шло бы вразрез с “легендой”. Необходимо выяснить — что же, черт побери, происходит.

Волна мучительной боли прервала поток панических мыслей. Сэвэдж задержал дыхание, подавляя непроизвольный стон.

Врач, нахмурив лоб, приблизился на шаг к кровати.

Боль отпустила Сэвэджа настолько, что он смог продышаться. Он закрыл глаза, затем вновь открыл их и попросил сиделку:

— Дайте, пожалуйста, еще сока.

Врач вздохнул с облегчением.

— Вы самый стойкий пациент из всех, с кем мне доводилось работать.

— Это все медитация. Когда из меня вытащат катетеры?

— Вполне возможно, завтра.

— Утром?

— Посмотрим. А пока у меня для вас небольшой сюрприз.

— Да ну? — Сэвэдж напрягся.

— Вы говорили о том, что не желаете информировать ваших знакомых о том, что здесь лежите. Но одному из них все же удалось выяснить, что с вами приключилось. Он недавно приехал сюда. Ждет в коридоре. Но я не хотел впускать его до тех пор, пока вы не высказались бы на этот счет — прямо и без обиняков. Могу я впустить к вам посетителя или нет?

— Это мой друг?

— Филипп Хэйли.

— Да вы, что, серьезно? Старина Фил. — Сэвэдж никогда о таком не слыхал. — Давайте его сюда. И — если вы не против — дайте нам поговорить наедине.

— Ну, конечно. А вот после визитера…

— Что-нибудь не в порядке?

— Да уже несколько дней, как… Вам необходимо шевелить конечностями, а при том, что ваши руки и ноги на вытяжках — одному вам явно не справиться.

— Ну, так вы поможете. Лады?

Обрадованный врач вышел. А через некоторое время и медсестра.