Стискиваю зубы и выдыхаю через них, пытаясь усмирить свой гнев.

Как же я хочу догнать её, приволочь обратно и наказывать, наказывать, наказывать. За то, что вывернула душу наизнанку и исчезла, оставив меня мучиться.

Год.

Я прожил в ненависти к себе именно такой отрезок времени.

А когда Сатэ предстала передо мной такая…совершенная, понял, что её всё же ненавижу больше.

Она так изменилась!..

Раньше я смотрел на неё и не понимал, чем эта девушка так зацепила мой пресыщенный идеальными телами взор. Бесспорно, глаза у неё необыкновенные, взгляд слишком глубокий, вмещающий в себя какую-то энигму, хранительницей которой она и стала, явившись в этот мир будто только с этой целью. Я сканировал каждую черту этого сосредоточенного лица. Разве мало таких? Гладкая кожа, небольшие розовые губы, припухлые, естественные. Линии хоть и благородные, но мягкие. Не те, что врезаются в память своими совершенными переходами, манящей резкостью. Среднестатистическая армянская девушка, коих не счесть.

Тем не менее, я всё же воспринимал Сатэ незаконченной картиной. Которой не хватало пары незначительных штрихов, чтобы стать шедевром. Её темперамент, эрудиция, живость, искрометный юмор — яркие краски, которыми только и создавать, что лучшее из творений.

И сейчас эта кобра им стала.

Долбаным потрясающим шедевром, от которого сил не было оторвать взгляд.

Нашёлся, что ли, Пикассо?..

Она повернулась ко мне в этом коридоре и перевернула всё вверх дном.

И я бросился к ней, чтобы убедиться… Это та же Сатэ?

Постройнела. Черты преобразились, став резче, больше выделялись глаза, розовые губы. Но теперь еще и скулы, линии подбородка. Сатэ покрасилась в русый цвет, который разбавляли многочисленные высветленные пряди, и это невероятно шло ей. Волосы были уложены, на лице — нежный макияж, а вопиюще красивые «песочные часы» облачены в строгую облегающую юбку и легкий кремовый джемпер. И туфли… Ровные ножки в уточненной обуви на высоком каблуке.

Чистый секс.

Она. Просто. Адски. Прекрасна.

И каково теперь видеть её и не иметь возможности прикоснуться?..

Чертовски х*рово.

Так, что мышцы сводит от боли, когда Сатэ появляется в поле зрения.

Я стараюсь свести к минимуму эти столкновения. Но когда мы всё же пересекаемся… Так и хочется вцепиться в эти точеные плечи и растрясти, выуживая ответ, какого хрена она так поступила?..

Зачем дала познать себя, чтобы потом себя же и лишить…

Но я не стану оспаривать её выбор.

Глава 7

«Как может что-то такое грандиозное случиться в один миг?». Дженнифер Нивен «С чистого листа»

— Тебе не кажется, что наш шеф последние несколько недель…подозрительно счастливый? — доверительным шепотом интересуется Лиля.

Мы шагаем после работы по сердцу города — центральной улице Х. Абовяна, поедая знаменитое джелато. Минуем здание кинотеатра «Москва» на площади Шарля Азнавура.

Я так люблю лето в Ереване. Жгучее, яркое, настоящее. И никуда не хочется выезжать. Наслаждаюсь даже зноем. Но в этом году погода действительно прохладнее, поэтому конец июня пусть и жаркий, но не удушливый.

Откусываю любимое шоколадное мороженое, я его по-другому есть не умею. Наслаждаюсь выраженным вкусом какао и жмурюсь от удовольствия, будто мне тринадцать, а не все тридцать в скором будущем.

— Да, Роберт явно очень счастлив, — кивая и улыбаясь своим догадкам.

Луиза-то тоже в последнее время уделяет мне слишком мало внимания. Меньше надменных взглядов, колкостей, шпилек. Уверена, об их связи догадываются немногие. Потому что стервой девушку считают именно по призванию, а не потому, что она такой может быть от болезненной любви к Арзуманяну.

Очень рада за них. Как человек, живший в этой шкуре, я знаю, что такое страдание.

— Думаешь, у него кто-то появился?

Я лукаво усмехаюсь, искренне поражаясь тому, что такая романтичная натура как Лиля не заметила искрящей страсти между этими двумя.

— Бесспорно, Лиль.

Останавливаемся у урны, чтобы выбросить салфетки. Визг тормозов неприятно режет слух, привлекая внимание.

— Конченые, — осуждающе качается головой подруга.

— Да, ладно. Молодые. Что с них взять?

— Сыновья богатых папочек, вечно тусующиеся в этих клубах. Насмотрелась до тошноты в своё время.

Продолжаем путь, и Лиля берет меня за руку, показывая на темное здание через дорогу.

— Раньше это было одно из самых крутых мест. Была там?

Я смотрю на кричащую вывеску «Папарацци», и меня пробивает на истерический смех.

— Была… — выдыхаю под недоуменный от моей реакции взгляд девушки.

Еще как была…

Опять же воспоминания картинками проносятся перед глазами. Будто это было вчера, а не больше года назад…