«Музыка гремела вовсю, мрак с дикой частотой освещала неестественно яркая фиолетовая цветомузыка. Слишком активные молодые тела разбрасывались своими конечностями с завидной легкостью — вправо, влево, вверх и снова по кругу. И все были в миллиметрах друг от друга.

Смотрю на них и думаю, ну как такое может нравиться? Как? Не выношу, когда нарушают мое личное пространство, тем более, если это посторонние. Не смогу двигаться, соприкасаясь с чужими… Хоть и люблю танцевать.

Идея прийти в один из самых популярных клубов в столице, находящийся в центре города, неудивительным образом взбудоражила умы молодежи нашей обители. Они весьма оперативно занялись вербовкой тех, кому до тридцати пяти, чтобы повеселиться. К несчастью, я не разделяла этого энтузиазма. Но отказать не могла. Не то, чтобы роль белой вороны меня смущала, но Гаянэ, сетующая, что я и так с ними никуда не хожу, не оставила бы в покое.

— Чего не танцуешь? — рядом присаживается тяжело дышащий Андрэ, наклоняющийся к моему уху.

Меня передергивает, потому что он непозволительно близко, в каких-то жалких двух сантиметрах от кожи шеи. Я немного отстраняюсь и внезапно впиваюсь в него взглядом. Он такой красивый, даже идеальный. Внешность у него восточная, брутальная. Боксом занимается, веселый, общительный. И, кажется, все же правы девочки, нравлюсь ему. Замечаю это только сейчас.

Но никакой ответной реакции. Молчит всё во мне. Даже самой простой эмоции не вызывает.

— Не хочу, — отрезаю, отворачиваясь, боковым зрением замечая, как смотрит на нас Джулия, его коллега.

А вот ее отношение к нему я давно подметила. И сейчас отчетливо понимаю, что это единственная причина, по которой она всегда холодна со мной — его интерес ко мне. Девчонка видная, но ужасно стервозная на вид. Вот гляжу на нее — и ничего, кроме как «деревенщина», сказать не могу. Есть же такие идиотки, которые готовы ссориться и драться за мужиков, будто от этого зависит вся их жизнь. Она одна из них, уж явно. Везде есть подобные. Что в Москве, что здесь. Полно.

— Без настроения? — парень вновь наклоняется ко мне, чтобы перекричать музыку.

Вижу шушукающихся и хихикающих Гаю, Лусине и Сирануш, которые неотрывно следят за нами, и от этого съеживаюсь, мысленно застонав. Теперь их издевки будут еще хлеще.

— Некомфортно мне тут. Не мое место.

Андрэ понимающе кивает и отстраняется.

Наконец-то! Теперь мне и дышать легче.

А когда он возвращается на танцпол, я ликую вовсю. Расслабившись, наблюдаю за всем коллективом, дрыгающимся, как в агонии. На диванчике осталась я одна. Все же выйти из амплуа белой вороны не вышло.

Попутно ловлю на себе заинтересованные масляные взгляды незнакомых мужчин, что заставляет неприятно морщиться. Ну, конечно! Где еще стать центром Вселенной, если не в ночном клубе среди пьяных мужиков, которым тестостерон ударил в голову?..

Смотрю на экран телефона, прикидывая, через какое время будет прилично ретироваться, чтобы ребята не обиделись. Мы всего час здесь, а меня уже конкретно штормит от этой атмосферы, рябит в глазах, голова потяжелела. Кажется, я слишком стара для таких развлечений в свои недавно исполнившиеся двадцать восемь. И всегда была стара.

Запыхавшиеся девочки плюхаются рядом, задевая меня локтями с обеих сторон:

— Монашка!

— Жаль, в Армении нет женских монастырей, — орет Лусине. — Самолично запихнула бы туда!

— А я отвезла бы ее в мужской, — хохочет Сирануш, — пинком под зад.

— Богохульницы! — притворно возмущаюсь, покачивая головой.

— Да ну вас, девочки! — встает на мою защиту Гая. — Как можно!..

Они фыркают и ойкают.

— …нашу Сат в музей надо. Она у нас редкий экземпляр целомудренной девушки, — добавляет чертовка, вызывая смех коллег.