Сложно свыкнуться с менталитетом, который тебе претит. И это в том случае, когда по факту национальной принадлежности ты должна им обладать, наверное. Но я не понимала, как можно беспрекословно подчиняться мужчине, который тебя не уважает. А особенно — изменяет.

К моему огромному счастью, я видела совершенно другие отношения между супругами. Я была взращена на почве любви, дружбы и верности. У меня по венам текли понятия «справедливость», «преданность», «честь», «совесть», «достоинство». В подкорку вшито железное правило: цени ближнего.

Мне было двадцать три года, когда я столкнулась с противоположным миром…

Я переехала и поступила на факультет иностранных языков одного из престижных университетов страны по направлению русского языка и литературы. На тот момент это вызывало у меня наибольший интерес после получения «сухой» специальности менеджера в сфере государственного и муниципального управления. Удивительным образом меня взяли в магистратуру, объявив, что первое образование позволяет сделать такое исключение.

Практически мгновенно в группе из двадцати девяти человек я нашла общий язык с большинством девочек. И с некоторыми из них сдружилась настолько, что мы до сих пор поддерживаем связь. Почти все уже замужем и имеют по одному-двум детям.

Положа руку на сердце, скажу, что годы учебы стали началом моего феерического разочарования практически во всем, что касалось ожиданий от жизни в Армении. Я возвышала людей, думая, что нравственность и принципы «законов гор» сохранились, но была неприятно удивлена. Люди теперь везде одинаковые. И, возможно, были всегда. Просто молодому неокрепшему сознанию свойственно создавать идеалы, которым ему хочется следовать. Я их ткала из образов матери и отца, а также своего окружения в Москве. Оказывается, на чужбине все же больше стремишься сохранить свою национальную идентичность. Факт, конечно, удручающий.

О, покорность, чистота, невинность?

Нет, не слышали. А если и слышали, то это отдавалось отдаленным эхом.

Кому сказать спасибо за такое «падение»? Я думала, может, Западу, к образу жизни которого стремится большая часть населения этой планеты? Пресловутый freedom во всём. Но не стоит обманываться. Таков прогресс. Результат капиталистических отношений, тяги ко всему материальному, и это произошло повсеместно. Где-то раньше, где-то позже. А где-то ещё должно произойти.

Из окна с сочувствием смотрю на свою соседку, которая натянула огромные очки на пол-лица и опустила голову, будто зарываясь в плечи. А всё почему? Очередной раз её благоверный вернулся пьяным и… Честно говоря, не знаю, он систематически её поколачивает, или это просто состояние аффекта… Мне неприятно думать о том, каково их малолетним сыновьям в такой обстановке…

Раздраженно вздыхаю и собираюсь на работу. В дороге привычно пишу и звоню родным: родителям, сестре…но не брату. Последний не разговаривает со мной уже три года. Моя крайняя поездка в честь рождения племянницы Эли обернулась катастрофой семейного масштаба. Сложно быть вдали от всех близких. Особенно, когда большая часть не признает адекватности твоего порыва. И Эдгар не понимал больше всех. Наша с ним связь другая. Именно поэтому он не принимает, что я смогла оставить всё и со спокойной душой уехать. Когда наша младшая сестра, умудрившаяся выскочить замуж в свои девятнадцать, родила ребенка, я не могла пропустить это событие, поэтому помчалась домой. Брату казалось, на этот раз я одумаюсь и не уеду больше. Но не смог меня переубедить. В конечном итоге обвинил в эгоизме и упорно отказывался общаться… По сей день не прощает мне разлуки. Не могу думать об этом без мук.

Однако у меня своя стихия. Только моя. Самая драгоценная.

Пусть он и не разделяет моей самозабвенной любви к родине, от этого наше родство не становится меньше, да и глупо будет утверждать, что я по ним не скучаю. Еще как. Дико. До боли. До слез по ночам. Когда понимаешь, что никто не заменит тебе родных глаз, которые были напротив всю жизнь. Но у меня есть потребность быть там, где я сейчас. Иначе я умру…

— Ребята, — в кабинет входит Арзуманян в прекрасном расположении духа, — доброе утро!

Мы здороваемся, отрываясь от своих занятий, и ждем распоряжений.

— Через неделю я беру отпуск дней на десять. Что у нас на повестке дня? Какие сложности?..

Стараюсь сдержать понимающую улыбку, чтобы не смутить мужчину. И всё жду, когда уже они объявят о своих отношениях?..

— Сатэ, — поворачивается Роберт ко мне с решительным выражением лица, — в заявлении я предложу твою кандидатуру на период моего отсутствия.

— Что?

— Исполняющей обязанности начальника отдела.

Я опешила. Конечно, это приятно, когда тебя ценят и признают твои способности. Скромностью я не страдала, знаю, что действительно работаю хорошо. Но соглашаться мне не хотелось.

— Извините, но я считаю, что остальные могут сделать это лучше. Во-первых, они дольше меня в этой структуре, во-вторых, я не думаю, что с объемом навалившихся дел смогу совместить и Ваши обязанности…

— Ой, да не глупи, — машет рукой Лиля. — Мы всегда поможем.

Я обвожу взглядом присутствующих и четко понимаю, что никто из них не горит желанием взять на себя эту ответственность.