Неприятно колит внутри, вор рту начинает горчить.

— Прости, милая, но они правы, — соглашается Гая, сжав мою руку, — ты слишком категорична в этой плане. Но реальность такова, что измена — это обыденность, ставшая даже привычкой. И сейчас редко смотрят на статус замужней или женатого… Век изменился, и мы не отстаем. Как это не печально для тебя. Люди хотят прожить, беря от жизни всё. Без ограничений, понимаешь? Если возникла страсть — ей в большинстве случаев не противятся.

Господи, конечно, не понимаю. Зачем мне это понимать?

Вместо ответа просто вздыхаю. Не хочу больше говорить. И находиться здесь не хочу. На какой-то миг чувствую себя лишней, абсолютно не вписывающейся в эту «современную» молодёжь.

— Ладно, отстаньте от девочки, — примирительно вмешивается Лусине, — каждый вправе иметь свое мнение. Теперь мы знаем, что в клубах она была, с функцией заведения знакома, а пользоваться ею или нет — ее выбор.

Дальше разговор вели на нейтральные темы, я даже немного расслабилась, от души посмеявшись несколько раз.

Время от времени чувствовала на затылке горячее дыхание, когда Адонц поворачивался к нам, перекидываясь фразами с парнями. Делал он это специально. И реакция моя была вполне ожидаемой. Бурной. Яркой.

В конечном итоге, мне это надоело. Я искренне извинилась перед всеми ребятами и направилась к выходу, пресекая многочисленные попытки проводить меня. Здесь не принято, чтобы девушка одна ретировалась, присутствующие мужчины обязывались самолично проводить до такси и оплатить поездку. Только я категорически против такой галантности. Мне это ни к чему. Тем более что пошел бы именно Андрэ, порядком выбесивший сегодня.

Останавливаюсь у лифта, нажимая кнопку, но реакции нет. Вернувшийся на свой пост охранник-бугай сочувствующе улыбается, глядя на мои туфли.

— Девушка, он не работает. Какой-то наркоман умудрился просунуть телефон в отверстие между кабинкой и дверьми, теперь всё отключили, чтобы достать гаджет.

— Да, Боже мой, что за день такой! — жалуюсь в сердцах. — Вот уж спасибо. У вас лестницы крутые, а света почти нет, сплошной мрак! Шестой этаж еще!

— Что поделать, — пожимает плечами.

Действительно. Например, усилить контроль? Чтобы такие неадекватные персонажи не портили другим жизнь!

Фыркая, осторожно спускаюсь, наблюдая многочисленных девушек и парней, поднимающихся пешком. Немного злорадствую — мне-то спускаться. Поток нескончаемый, сегодня же пятница. Пятница-развратница. И место четкое для этого названия.

Шпильки утопают в ворсе прибитого к ступеням ковра. Вот это роскошь, конечно. Абсолютно неуместная, кстати!

— Далеко собралась?

Прозвучавший над ухом голос заставил меня подпрыгнуть. Сердце остановилось, а потом забилось в бешеном ритме. И я зацепилась каблуком и обязательно покатилась бы кубарем, если бы не сильные руки Адонца, прижавшие меня к себе в последнюю секунду.

Ну, надо же! Всё по классическому жанру!

— Уберите себя от меня, ради всего святого! — шиплю разгневанно, настроение-то у меня ниже плинтуса.

— Не могу, — усмехается гортанно, пуская мурашки по моему вытянутому струной телу. — Ты же знаешь, почему.

Вырываюсь, словно дикая кошка, от этого делаю только хуже, потому что мы соприкасаемся во всех возможных стратегических и не очень местах, каждый раз пугаясь от пробегающих разрядов.

— Даже не догадываюсь!

Меня бесцеремонно пропихивают в угол, чтобы быть подальше от снующей туда-сюда толпы. Теперь я вся безнадежно окружена Адонцем, хоть он и отпустил меня.

Вытягиваю руку ладонью вперед, придерживая его грудную клетку, чтобы сохранить хотя бы этот мизер между нами. Кожа под пальцами и даже через ткань рубашки безбожно жжет, заставив обоих вздрогнуть.

Этот несносный мужчина переводит ошалелый взгляд на место нашего соприкосновения и выдыхает сквозь стиснутые зубы, словно ему больно:

— И сейчас не догадываешься?

Сглатываю, начиная бояться. Это всё меня пугало, было новым и запредельным. Не моё место, не моя игра.