Когда совещание начинается, я понимаю, что моё присутствие здесь абсолютно ни к чему. Озвученные вопросы никоим образом не касаются нашего отдела.

Время от времени Адонц высказывается, привлекая всеобщее внимание. И я позволяю себе открыто разглядывать его.

Он стал суровее. Вокруг глаз появились тонкие лучики морщинок. Очерченный рот будто стал жестче. Всем своим видом мужчина напоминал бескомпромиссного тирана. Но разве это не претит его свободолюбивой натуре? Да, в работе Адонц был требователен, любил безупречность. Но в отношении людей неоднократно говорил о лояльности. Утверждал, что человек не должен себя ограничивать, обязан познать все грани своего естества. И теперь делает мне примитивные замечания по поводу внешнего вида?..

Опять и опять меня уносит волной воспоминаний полуторалетней давности…

«Мне кажется, зубы раскрошатся и песком посыпаются изо рта. С трудом сдерживаю себя, чтобы не смотреть в сторону восседающей оценочной комиссии, в числе которой находился и Адонц. Очень мило беседующий с Элен из отдела кадров.

Вот так просто! Одной — я тебя хочу, второй — я тебя хочу, третьей… Никаких ограничений, правда? Век-то продвинутый, стыдно себя загонять в рамки!

Против Элен ничего никогда не имела. Она, конечно, пожизненно выглядит вульгарно — одеждой, макияжем, но человек хороший и искренний, лицемерить не умеет. Всегда поражалась этому факту — приличные с виду «ангелочки» на самом деле конченые суки, а эта девушка, будто свернувшая сюда абсолютно случайно со своей трассы, один из самых приятных и стоящих сотрудников!

Но это ни коим образом не отменяет того, что сейчас она пожирает его своим открытым взглядом, чему…Адонц не противится и вовсе.

«Ревнуешь?», — ухмыляется голос разума.

Так и хотелось крикнуть куда-то в бездну внутри себя: просто заткнись там!

О какой ревности может идти речь, если он мне никто, и звать его мудак.

У нас было всего одно прикосновение плюс пафосные обещания альфа-самца о каком-то мифическом исходе.

Фу, Господи! Какая пошлятина! А я, было, поверила, что между нами проскользнуло что-то особенное, настоящее, стоящее.

Стоящее моего падения в собственных глазах! Черт бы побрал этого мужчину!

— Тор, — будто взывая к его феромонам с нотками обольщения в своем голосе, выдает Элен, — а как ты успеваешь на нескольких работах? Сдались тебе эти полставки у нас? Скажи честно, ты тайный агент?

До этого искрометно печатающая и добросовестно выполняющая обязанности секретаря комиссии, в эту секунду я напряженно замерла, забыв о функции кислорода в организме, ибо не дышала от слова совсем.

Действительно, «Тор, дорогой», а какого хрена ты поступил сюда на должность советника генерального директора?!

— Ты меня раскусила, — внешне оставаясь безразличной к своему окружению, не вижу, но ощущаю прожигающий взгляд на себе, — у меня действительно есть одна миссия… Совершенно секретная.

— Миссия невыполнима?.. — шутя, подхватывает собеседница.

— Отчего же, милая? Вполне выполнима.

Мудачина! Ещё посмотрим!

— Извините, что прерываю, — сухим деловым тоном обращаюсь к сидящим, — но дальше ваше присутствие не требуется. Я закончу протокол и принесу вам на подпись.

— Как хорошо, я как раз хотела выпить кофе, — счастливо вздыхает Элен. — Тебе заварить, Тор?

— Пожалуй. Ты иди, я сейчас.

Все это время я ни разу не посмотрела на них. Не могла пересилить клокотавшую внутри ярость. Очень плохо, что он не ушел с остальными. И очень хорошо, что мы не одни. Сирануш и Лусине в кабинете.

— Что-то хотели, господин Адонц? — между делом интересуюсь, продолжая печатать, глядя в монитор.

— Да, что-то хотел, — твердым непрошибаемым тоном, делая едва заметный акцент на «что-то». — Хотел напомнить, что через полчаса ухожу, поторопитесь с документом…

О…как же ты попал! Не сметь мне указывать — закон, который соблюдают все, кто меня знает. И его нарушение несет разрушительные последствия.

— Вот и уходите… — свирепо выдыхаю, переводя на него взгляд.