Иногда поражаюсь, откуда у меня столько родственников и друзей. Застолье дома — это святое. Пропускать его — криминальное преступление, весьма ощутимо наказуемое со стороны постаравшейся мамы. Неисправимая женщина. Столько лет прошу перенести любое торжество в рестораны, категорически отказывается.

— В семье должны быть нерушимые годами традиции, сынок! Иначе мы оставим после себя пустой звук, — один из железных аргументов хранительницы нашего очага.

Благодаря этому мы сидим за огромным столом, заставленным всевозможным яствами, подшучиваем, смеемся, придаемся воспоминаниям.

— Странно, как бежит время, — удивляется Вардан, мой сосед и близкий друг, — еще вчера озорными пацанами бегали по улицам. А сегодня дяденьки-переростки. И все на подбор: бизнесмены, депутаты, важные структурные шишки. Конченые циники, одним словом. Безнадежно потерянные.

— Так, понятно. Уберите от него все бутылки, — хохочет Миша.

— Ты-то как раз самый конченый из нас, чего лыбишься! — парирует тот.

— Ничего подобного, — вмешивается мама, — в отличие от остальной вашей оравы, мальчик хоть остепенился. Отцом скоро станет. А вы? Здоровые бугаи, но никак определиться не можете…

Мы с Варданом переглядываемся и красноречиво косимся в сторону «мальчика».

— Кстати, когда Милена рожает? — родительница не забывает между делом наполнять тарелки гостей.

— Скоро уже. Вот девятый месяц пошел, — пожимает плечами.

Ну и правильно, ему-то что? Он свое дело сделал. Остальное Мише не особо интересно.

— Мария Лаврентовна, огромное спасибо, все было очень вкусно, — искренне благодарит Сармен, приподнимаясь. — Нам всем уже пора, нас заждались, есть сюрприз для Тора.

Изначально мы так и договаривались, что посидим часик, а после отправимся в какой-то новый бар. Но сюрприз?

Прощаюсь с многочисленными гостями, которых развлекают папа с младшим братом. Целую нежную материнскую щеку, еще раз оглядывая стол. Непробиваемая женщина! Чисто с армянским колоритом обожает издеваться над собой — я ведь насчитал девять видов всяких пирожных, кусочков тортов, трубочек. И это только выпечка. Она же вообще не спала двое суток!

— Ничего, вот приведешь мне невестку, станет легче, — смеется, читая мысли.

— Не приведу, заканчивай провокационные демонстрации, — дразню, выходя следом за остальными.

— Говорю же, конченые циники, — качает головой Вардан. — Внаглую матери сказать, что внуков не дождется от тебя. Камикадзе.

Убежден, что это лучше, чем пойти на поводу семьи и бл*дствовать, как Миша. Ярый пример современного ценителя института брака. И ведь знаю, что сам далеко от него не ушел, поэтому и возразить нечего.

Элитный бар, открывшийся недалеко от мэрии, кишит народом, бoльшая часть довольно поддатая. Оно и не удивительно, одиннадцатый час близился к концу. Я с интересом рассматривал танцующих, огибая липнувших к нам девиц. Сплошные обдолбанные малолетки, качественно прожигающие жизнь. Даже противно от них, не выношу этот сопливый контингент.

Двигаемся непосредственно к стойке и усаживаемся. Парни делают заказ и перекидываются с барменом несколькими словами, после чего тот выуживает телефон из кармана брюк и кому-то звонит. Понимаю, что это и есть сюрприз, когда разодетая в латекс танцовщица довольно проворно для человека на высоченных каблуках запрыгивает на блестящую столешницу, приземляясь на филейную часть.

— Который? — спрашивает, выгибая искусственную яркую бровь.

— Этот, — похабно отвечает Миша, указывая в мою сторону.

— Серьезно, бл*дь? Это все, на что была способна ваша скончавшаяся фантазия? — я бесконечно удивлен идиотским поступком. — Мне тринадцать?

— Да, заткнись ты. Наслаждайся. О ней легенды ходят, все девчонку переманить пытаются.

Смотрю на друга и бессильно качаю головой. Он-то реально восхищен. Музыка сменяется, свет в зале направлен на диву, слышится гул. Она начинает плавно двигаться, не забывая с соблазнительным вызовом смотреть мне в глаза.

Ну, хорошо. Допустим.

Скрещиваю руки на груди и внимательно слежу за танцем. Общего восторга не разделяю, но не признать, что талантлива, не могу. Поэтому позволяю прикасаться к себе, не нарушая творческих задумок. Спустя несколько минут проворно опускается на меня, профессионально натираясь промежностью о мою ширинку.

— Расслабься, — шепчет на ухо, обвивая шею, — твой друг оплатил всё. Сегодня я в твоем распоряжении.

Хватаю ее запястья и осторожно отдаляю от себя.

— Ошибаешься, ты в распоряжении того, кто за тебя заплатил.

Снимаю с себя ее полуголое тело и практически швыряю в объятия Мише, не сомневаясь, что это его идея.

— Тор, ты ох*ел? — хмурится. — Что не так?

— Натяни свой подарок себе на причинное место, — пожимаю плечами, делая глоток весьма крепкого спиртного.