Усталость, недосып, перенапряжение, остатки алкоголя в организме. И дикая неуемная жажда по конкретному человеку. Несмотря ни на что. Наверное, я в полнейшем неадеквате, потому что никак иначе не могу объяснить свой следующий поступок.

На улице давно посветлело. Очередное такси довезло до пункта назначения и исчезло со двора. Я окинул взглядом новостройку и приблизился к подъезду.

Но потом резко остановился и в недоумении стал изучать кнопки домофона.

Как же глупо.

Через стиснутые зубы просачивается поток нецензурщины.

Что со мной происходит? Откуда эти идиотские импульсивные порывы? В кого я превращаюсь?

Со свистом вышибаю воздух из легких и разворачиваюсь, чтобы уйти.

В тот же момент звучит характерный писк датчика, и дверь распахивается, являя ту, ради которой я и притащился сюда в семь утра.

Уму непостижимо, как такое возможно…

Оба застываем. Нас разделает жалких два метра. Грудную клетку распирает желание схватить ее в охапку и вдохнуть едва уловимый запах цитрусов.

Но зелень этих невероятно глубоких глаз наполнена чем-то таким, что сдерживает меня.

Злится, кобра моя.

Моя ли?..

Одергиваю себя, пытаясь урезонить впечатление и последствия вопиющего поступка.

— Без пяти семь. Не рановато ли для похода на работу? — спрашиваю, изучающе окидывая ее внешний вид.

Вновь и вновь подмечая, как изменилась девушка.

Во взгляде Сатэ начинает плескаться недобрый огонь. А по моему телу разливается приятное тепло от предвкушения надвигающейся перепалки.

Господи, и откуда в ней столько колкости, просто клад сногсшибательных реплик. Я же знаю, что не играет. Она вся такая — сотканная из борьбы, огня и вызова.

И. Мне. Это. Нужно. Очень. Срочно. Точка.

Плевать на остальное! Демоны, так долго сдерживаемые мною, вырвались на свободу. Я сошел с ума, определенно. Она свела меня с ума. Довела до этой неадекватной кондиции…

Стремительным движением сокращаю расстояние и зарываюсь в густые распущенные волосы, резко потянув растерянное лицо на себя. Я был в миллиметре от вожделенных губ, когда получил весомый удар под дых. Не боль, а скорее, удивление, некий эффект неожиданности заставили меня отпрянуть.

— Ты спятил, Адонц, — эмоциональный словесный плевок разгневанной бестии.

— Да, — мой ошалелый ответ.

— Так лечись!

— Я за этим и приехал, — снова тянусь к ней, словно в бреду.

— Нет! Не прикасайся, хватит играть со мной!

Этот отчаянный вопль отдается скрежетом внутри. Отрезвляет весьма внезапно. Воспаляет очаги гнева, когда-то рожденные непониманием и несвойственным мне чувством горечи от предательства. Именно так, по сути, я и воспринимал ее исчезновение тогда. Очень долго не признаваясь в этом.

— Это я играю с тобой? Да, Сатэ? — выговариваю тихо, подавляя в себе бешеную решимость испепелить девушку, настолько высока концентрация поднявшейся ярости.

Надвигаюсь, хищно рассчитывая шаги, чтобы не дать ей уйти. И загоняю в бетонный угол.

Я вижу мелькнувший страх в распахнутом взоре. Вижу. Отчетливо. Но меня вновь и вновь поражает та воинственность, с которой Сатэ отстаивает себя. Вроде бы, и слов не произносит, а поза, взмах ресниц, выражение глаз — все это заводит, бесит, распаляет. Она не дает шанса нащупать слабые места!

Самодостаточная. Это очень много. Наверное, главное качество для сознательного человека. У неё был другой уровень, за что я уважал её всегда. И одновременно именно это и выводило меня.

И сдерживаться всё сложнее.

С ней запредельно непросто. Запутанно, каверзно, извилисто.

Я хотел. Пытался держаться подальше, не лезть в прошлое, не испытывать судьбу, не оспаривать решения Сатэ. Но она не помогает мне в этом рвении. Ни х*ра между нами не перестало искрить, не ушло наваждение. Всё стало хуже!

И мне нужны ответы.

— Разве не ты играла, заставляя меня заблуждаться в своей опытности? Проведя со мной ночь и исчезая с концами? Пытаясь доказать, что я идиот!

Когда ее веки опускаются, складывается впечатление, что она просто набирается сил перед очередным броском. Но стоит им разомкнуться… Сатэ поднимает на меня полный страдания взгляд, в котором звенят слезы, и меня жестко скручивает. Я холодею, и весь огонь внутри гасится, словно подоспевшей оперативной командой пожарных. Меня откидывает неведомой силой, и теперь между нами вновь достаточно пространства. Озадаченно рассматриваю девушку, впервые видя проявление беспомощности.