Злюсь ли? Нет. И прекрасно понимаю, почему от меня скрывали это событие — счастливое воссоединение. В отличие от остальных, я слишком требовательная, мне сложно простить такие ошибки, которые причиняли всем боль. Моя родительница как дочь вполне может и даже должна простить свою мать. Но я?.. Увольте. Моя детская психика еще пятнадцать лет назад дала клятву не иметь ничего общего с такой жестокой женщиной. Хорошо, может, я далеко не мудрая и не повзрослела, как того требуют годы. Но это мое нутро, мои чувства и мои принципы.

Естественно, я не собиралась устраивать сцены или скандалы на торжестве. Никогда бы так не поступила с любимым братом. Пусть наслаждаются организованным для них праздником. А поговорить о нелицеприятных вещах мы всегда успеем.

Поэтому с вполне спокойным выражением лица вхожу в украшенный фонариками, гелиевыми шарами и прочими побрякушками двор, где нашу счастливую пару встречают одобрительным гулом. Нахожу в толпе маму и со скрытой печалью наблюдаю, как та отводит глаза. Вечер обещает быть интересным…

С любопытством осматриваюсь, пока действующие и будущие родственники приветствуют Эдгара и Арминэ. Нам говорили, что у них уютный дом, но я не думала, что все будет настолько круто… Будто я нахожусь в каком-то итальянском дворике — все красиво, по-простому, но со вкусом. Мне нравится освещение, разложенные вдоль друг друга ряды деревянных столов, ломящисях от яств, прекрасный сад, окутывающий это пестрое великолепие и придающий какую-то волшебную нотку всему вокруг. Я очень довольна увиденным. Люблю, когда люди оправдывают ожидания. Сказали — сделали.

— Дочь?

Оборачиваюсь на голос, засмотревшись импровизированной танцевальной площадкой. Судя по инвентарю, будут конкурсы…

— Мам, не надо. Все в порядке.

Она на пару секунд застывает, не решаясь подойти ближе, поэтому я сама порывисто обнимаю ее за плечи и искренне улыбаюсь.

— Мой брат счастлив. Плевать на все остальное. Он заслужил незабываемый праздник.

Сжимает меня сильнее, ощущаю, как трепыхается материнское сердце. Наверное, от облегчения?

— Ты тоже заслужила, моя девочка, — зарывается в мои непослушные волосы, словно я маленькая, — как я хочу, чтобы и ты светилась любовью…

Как ты не видишь, мама? Я же свечусь. Меня распирает.

— Пойдем, Сат. Там, кстати, тобой парочка парней из их родственников интересовалась… Говорят, впечатлила их еще с прошлого приезда Эдгара.

— Мам! — предостерегающе.

— Молчу! — вскидывает ладони вперед, сдаваясь.

Вместе проходим к пиршеству, усаживаясь за столы. Я вспоминаю, что так и не помыла руки, поэтому, разведав путь, лечу к летней кухне и совершенно не вовремя застаю за тем же занятием седовласую женщину. Поворачивает голову в бок, смерив меня сканирующим взором.

— Здравствуй, Сатэ.

— И Вам не хворать.

— Надеюсь…твоими молитвами.

— Уж точно не моими.

Красноречиво хмыкает и отходит в сторону, уступая мне место. А сама тянется к полотенцу, не переставая разглядывать.

— Прекратите, пожалуйста, — цежу сквозь зубы. — Вы не в музее. Если мама Вас простила, это не значит, что все вокруг поступят так же…

— Как прекратить? Ты у меня красавица такая. Еще больше расцвела с того аукциона. Вы с Торгомом помирились?

Охренеть, мать вашу! Светская беседа — ни меньше, ни больше.

— Элеонора Эдуардовна, соблюдайте дистанцию и не портьте вечер Эдгара.

Разворачиваюсь и выхожу на улицу, отряхивая мокрые пальцы.

Да, бабуля решила не терять времени и сразу всех брать в оборот. Ее подавляющая аура не может оставить равнодушной. Столько лет стояла в стороне, теперь как бы наверстать, да?.. Не на ту напоролась, мадам. Ни твой характер, ни твои деньги, ни просьбы родной матери — ничто из этого не поможет мне смягчиться.

Демонстративно направляюсь к папиной родне, состоящей из дедушки Айка, тети с мужем и двоюродного брата — на помолвку ограничились лишь ими. Протискиваюсь к любимому старику. Обожаю его запах — будто веет чем-то давно забытым. Табак, дюшес, крем для бритья. Он же до сих пор разводит смесь и наносит щеткой на лицо, прямо как во времена СССР. Прислоняюсь к его плечу и дышу. Как в детстве.

Приносят ароматный шашлык, и я внезапно понимаю, что слишком голодна. Какое-то время за столом царит полушепот, обусловленный процессом поглощением еды. Зато потом… Шутки, пляски, песни… Сплошное веселье. В перерывах между выплясываниями, наблюдаю за Эдгаром и Арминэ. Официальный момент позади — он окольцевал любимую девушку. Они так смотрят друг на друга! Боже, как это прекрасно…

— Красотуль?.. — брат присаживается рядом и целует в щеку, обдавая легким запахом коньяка. — Чего сидим?