Мовсес. Моя личная трагедия. Его могила была у меня внутри с того момента, как мужчину объявили в списке без вести пропавших в октябре 2020 года. Спустя пару месяцев — в числе погибших.

Мы познакомились в начале моей карьеры специалиста по государственным закупкам, когда он пришел на один из тендеров в качестве потенциального поставщика. Приятный, вежливый и грамотный. Словом, такие производят впечатление на женщин.

Но, к сожалению, не на меня.

Кроме дружеских чувств, как ни старалась, ничего к нему не испытывала. А ведь он очень красиво пытался… Вплоть до предложения руки и сердца.

Я корила себя за бесчеловечность, но не могла смотреть на него иначе. И эта отстраненность привела к тому, что Мовсес время от времени исчезал из моей жизни, а потом снова появлялся. Складывалось впечатление, что ходил налево, где его обслуживали по полной программе, а потом в результате сравнительного анализа он все же приходил к выводу, что любит меня. Почти жена, черт возьми, которая вынуждена встречать мужа после очередной любовницы. И все начиналось по новой — режим Хатико у здания после работы, цветы, обещания любить и носить на руках…

А что я?.. Не цепляло. Как всегда. Может, таких настойчивых раньше и не было, но желающие привлечь внимание имелись и до того. Никто цели не достиг.

Смешно, когда думаю о том, что Адонц меня даже и не добивался. Все было непринужденно. С ним у нас это произошло как-то само собой. За неимением иных исходов.

Вопреки мнению, что девочки любят плохих мальчиков, я его к этой категории не отнесла бы. Хотя… В сравнении с остальными, наверное, он все же плохиш. Циник, жесткий руководитель, целеустремленный и властный. Но разве это качества плохого мальчика?.. Нет. Самоуверенного и достойного мужчины.

Конечно, Торгом намекнул, что мое общение с Мовсесом нежелательно, но давить не захотел. И хорошо, потому что я не стала бы обещать того, что не выполню. Этот привет из прошлого был двояким: с одной стороны, я испытала неимоверное облегчение, понимая, что зря себя обвиняла, но, с другой стороны, как мне быть с тем, что его чувства никуда не делись?..

И я опять иду на встречу, рассчитывая на то, что это не будет воспринято как свидание. Естественно, ошибаюсь. Как только вижу букет красных роз в руках Мовсеса, сердце сжимается от какой-то неуемной тоски, мне опять больно, будто он вернулся — и стало хуже, хотя должно быть наоборот. Его карие глаза полны надежды и обожания, но это вызывает во мне только отторжение. Он целует щеку, придерживая за талию, и это, словно, длится непозволительно долго…

Почему я терплю? А разве я могу иначе? Человек прошел такие ужасы, защищая мою родину, и выжил — по его же словам — исключительно благодаря мыслям обо мне. Я ему обязана. И я чувствую себя виноватой.

— Расскажи мне всё-всё, — просит Мовсес, когда мы устраиваемся за столиком. — Куда ты пропала? На работе никто не сказал, что ты еще в Армении.

Осознание того, что и он меня искал, приводит в ступор. Хорошо, что адрес дяди и адрес Мари никому не был известен, потому что… Потому что мужчина нашел бы. И я вдруг четко поняла, что не хотела бы его видеть. Адонца — да, я бы прыгнула ему на шею. Это несравнимо.

— Никто и не знал, где я. Мне хотелось спрятаться, — отвечаю осторожно. — Много всего навалилось, желание работать там пропало, вот и уехала к родственникам. А когда ты вернулся?

Внимательно слежу за тем, как дергается его голова при этом вопросе, отмечая, что задела какую-то неправильную тему.

— Сатэ, — голос Мовсеса леденеет, а глаза наполняются пугающей меня яростью. — Давай договоримся, что мы не затрагиваем вопросы, связанные с войной? Во-первых, многое я тебе просто не имею права рассказывать, а, во-вторых, не имею желания вспоминать. Просто знай, что, пока лежал в больнице — в те редкие моменты, когда приходил в сознание — я всегда звал тебя. Только твой образ помог мне выжить. Я очень хотел, чтобы ты меня дождалась, — берет меня за руку, — и ты дождалась.

Дождалась?! Ой, ли?

Тело пробирает мороз. Кожа ладони, к которой он самозабвенно прикасается, поглаживая, горит от неприятия этого действия. Мне противно ощущать на себе чужое присутствие, но я не могу выдернуть свои пальцы. Боюсь обидеть…

Постепенно этот демонический огонь в его взгляде гаснет, уступая место прежнему слепому обожанию и благоговению. Отчего я вся превращаюсь в напряженный сгусток нервов.

— Ты сохранила кольцо?

Я ждала этого вопроса, правда. Но все равно не была к нему готова.

— Оно у меня, — подтвердила севшим от переизбытка эмоций голосом. — Я…

Странная удовлетворенная улыбка, похожая на оскал, расплылась по широкому мужественному лицу Мовсеса.

Я должна ему сказать, что верну украшение, но язык отказывается повиноваться, когда мужчина смотрит такими преданными глазами…

— Это ведь можно считать ответом?

Спазм душит горло, и я начинаю кашлять. Резко отнимаю свою руку, чтобы прикрыть рот. Ощущение, что сейчас задохнусь от тяжести, давящей на грудную клетку. Прошло два года, и он действительно считает, что я его ждала… Лелеяла надежду на то, что жив и вернется?..