«Не могу я от вас отказаться.

Я вас сам выдумал. На вас же глядя». Федор Достоевский «Бесы»

Бывает такое, утром ты встаешь с постели с ярко выраженным чувством тревоги, четко зная, что сегодня произойдет что-то… Однозначно плохое. Ничего не помогает унять это ощущение.

Вот сегодня оно возникло у меня повторно за последние годы…

В квартире стояла суета, моя большая шумная семья сновала туда-сюда, шутила и нервничала. Брат с отцом потягивали кофе, уже полностью одетые и готовые к выходу. Чего не скажешь о сестре с мамой, над которыми усердно колдовали визажист и стилист.

Маленькая Эля с любопытством рассматривала традиционные корзины со сладостями, коньяком и фруктами. Детские пальчики то и дело касались всех деталей, после чего она театрально вздыхала и с благоговением сверкала глазами.

— Не рано тебе еще о таком мечтать, малышка? — подхватываю ее на руки и зацеловываю, вызывая восторженный визг.

— У меня уже два жениха есть в садике!

— Какое заявление! Хорошо, что твой ревнивый папа этого не слышит! — подает голос Диана из спальни. — Учись, тетушка. Проведи Сатэ мастер-класс, дочь.

Корчу возмущенную рожицу, но, оказывается, процесс запущен, и он необратим, поскольку во взгляде слишком юной сердцеедки рождается опасный огонек значимости. Ее попросили чему-то научить взрослую тетку!

Эля задумчиво накручивает мой светлый локон себе на тонкий пальчик, я делаю вид, что готова сосредоточенно слушать ее, а саму распирает на хохот.

— Надо обижаться и не разговаривать, — первый бесценный совет, — чтобы за тобой бегали.

Послышался приглушенный смешок Эдгара.

— Как долго? — спрашиваю якобы серьезно.

— Пока он не заплачет…

К брату присоединился отец, прыснувший со смеху.

— И что потом? — еле сдерживаю себя.

Ребенок смотрит на меня, как на беспросветную дуру. Она отбрасывает мою прядь, которую теребила до этих пор, и, снисходительно склонив голову, поднимает ладони в эмоциональном жесте:

— Выйти за него замуж!

— Какая же ты сладкая! — заливаюсь в ответ и снова целую ее щечки.

Раздается звонок в дверь. С племянницей на руках выхожу в коридор и открываю.

Оба застываем, глядя друг на друга. Это был последний человек, которого я ожидала увидеть на пороге своего дома.

— Мовсес? — не удерживаюсь от глупого вопроса.

— Привет.

Мужчина внимательно смотрит на малышку, а та непроизвольно прижимается ко мне еще теснее. Я бы на ее месте тоже испугалась бы незнакомца с таким тяжелым взглядом темных глаз.

— Можно войти?

Напрягаюсь и растерянно хлопаю ресницами. Он же нагло делает шаг в квартиру, не дожидаясь ответа.

— Мне кажется, нам давно пора бы поговорить… А ты все время чем-то очень сильно занята.

— Ты выбрал самое неподходящее время, поверь.

— Сат? — брат выходит, услышав мужской голос. — Все в порядке? Кто это?

Теперь обстановка накаляется еще больше. Мысленно я уже вопила во всю глотку, поражаясь идиотскому стечению обстоятельств и проклиная свое везение.

— Эдгар. Мовсес, — сразу же представила их друг другу, осознавая, что давний ухажер сейчас взорвется от накатившей бессознательной и неуместной ревности. — Мой брат. А это…

И мир просто рухнул на мою голову, будто расплющив остатки нервных окончаний, оставив после себя зычную пустоту, когда вместо меня свой статус озвучил Мовсес:

— Будущий муж. Так я вполне вовремя. Мы можем об этом поговорить, дружище?

Эдгар переводит на меня ошеломленный взгляд, встречаясь с моими расширенными от ужаса глазами. Все слова, звуки и даже стоны отчаяния застряли в горле, купируя дыхание.

Разве может быть что-то абсурднее этого?

— Сатэ? — брат приподнимает бровь, напоминая, что ждет моего подтверждения.

Я в ступоре хлопаю глазами и чувствую, что во мне поднимается волна протеста, смешанная с набирающей обороты злобой…

Передаю Элю в руки любимого дяди и делаю знак, чтобы нас оставили вдвоем. Мовсесу такой расклад явно не по душе. Он хмуро смотрит вслед удаляющемуся собеседнику.

У нас принято, конечно, что парень в первую очередь говорит с братом понравившейся ему девушки, чтобы получить одобрение на дальнейшее общение. Но Эд уже по одной моей реакции понял, что я против.

Ой, как против…