Шрифт:
— Я буду в твоём районе. Давай в девять. В Бонджорно.
— Окей.
— Закажи мне блинчики, если придёшь первая.
— Со сгущёнкой?
— Со сгущёнкой.
Глава 35
Бонджорно
Лениво ковыряю вилкой свой тирамису.
Алёхин опаздывает. Застрял в пробке.
Я, как заботливая девушка, пришла пораньше, чтобы приготовить ему завтрак.
Ну, как приготовить. Заказать!
А он опаздывает, отнимая у нас последние немногие из оставшихся вместе минут… Недовольно поджимаю губы.
— Что-то давно Вас не видно, — раздаётся знакомый голос над моей головой.
Подняв глаза, замираю. Константин Николаевич. Мой врач… В руках держит картонный стаканчик с кофе на вынос.
— Здравствуйте, — улыбаюсь ему максимально приветливо.
— Здравствуйте, Ирина, — окидывает красноречивым взглядом мой столик. — Вы не одна?
— Нет. То есть да. Жду кое-кого. Он опаздывает.
— Можно присесть? — спрашивает неожиданно.
Я теряюсь.
— Да… конечно.
Присаживается, характерным движением подтягивая брюки чуть выше колен. Смотрит на меня внимательно.
Теряюсь ещё больше. Он это замечает.
— Ирина…
— Да?
— Я полагаю, Вы пришли ко мне не просто так.
Киваю согласно. Он продолжает:
— Не знаю, что Вы слышали обо мне. Но я бы предпочёл пояснить всё сам.
Пауза. Лихорадочно перебираю в голове варианты. О чём это он?
— Я занимаюсь этим больше пятнадцати лет.
— Правда? — искренне удивляюсь. — Сколько же Вам тогда? Ой, извините, — тушуюсь. — Наверное, это бестактный вопрос.
Константин Николаевич лишь посмеивается:
— Ничего страшного. Я привык. Мне сорок один в следующем году.
— Ого! — опять удивляюсь. — А Вы неплохо сохранились, Константин Николаевич.
— Спасибо, — улыбается мягко. — И можно просто — Константин.
— Хорошо… Константин.
— Так вот. Я занимаюсь этим пятнадцать лет. Я видел десятки, даже сотни пар, и просто женщин, желающих завести ребёнка. Даже нескольких мужчин, но это особые случаи. И я всем им помог, Ирина. Ну, за некоторыми исключениями. О которых я бы не хотел говорить. Большинству я помог, понимаете? Подавляющему большинству.
Сцепляю руки под грудью, неосознанно закрываясь. Я примерно понимаю, к чему он ведёт.
— И я бы очень хотел помочь Вам, Ирина. Но я не смогу этого сделать, если Вы ко мне не придёте. Сами. По своей воле. И глубокому внутреннему желанию, — прикладывает ладонь к груди, словно под влиянием эмоций.
— Я пробовала. Ничего не вышло, — бормочу себе под нос.
— Пробовали. И, действительно, ничего не вышло, — подтверждает мои слова. — Не получилось, бывает. Но это не значит, что не получится в следующий раз. Если бы я сдавался при первой неудаче, я никогда бы не стал тем, кто я есть. Понимаете?
— Понимаю.
— Время играет против Вас. Мне, как врачу, запрещено переходить рамки профессиональных отношений с пациентами. Запрещено переводить всё на личное. Но… я могу быть с Вами откровенным? — в его глазах читается тревога, когда он смотрит на меня.
— Можете, конечно, — говорю осторожно.
— Вы мне запомнились. Где-то здесь, — опять кладёт руку на грудь. — Откликнулось. Нет, ничего такого, — машет головой в ответ на мои округлившиеся глаза. — Не подумайте. Я женат и счастлив в браке, — демонстрирует мне кольцо. — Дело не в этом. Чисто по-человечески. Ваши глаза… Я очень хочу Вам помочь. Я чувствую, как врач, что должен Вам помочь. Извините, возможно, я изъясняюсь слегка сумбурно…
— Нет, вовсе нет.
— Почему Вы не приходите на приём?
— Я…
— Вы больше не хотите ребёнка?
— Нет, дело не в этом. Хочу. Просто в моей жизни кое-что изменилось. Появились некоторые личные обстоятельства…
— Оу. Так ведь это здорово! Вы можете прийти ко мне со своим партнёром. Мы проведём обследование и…
— Нет, нет. Константин… — перебиваю его. — Дело в том, что я сама пока… не уверена.
— Оу. Понимаю. Но и Вы должны понять Ирина. Время — жестокий учитель. Оно не прощает ни единого потерянного мгновения. Когда-нибудь Вы передумаете и придёте ко мне. Но уже может быть поздно. И даже я буду не в состоянии…
Опять перебиваю его:
— А ещё я боюсь.
Слезы плотной пелёной встают у моих глаз, готовые вот-вот пролиться.
— Ирина.
Константин придвигается ближе ко мне. Берёт мою ладонь. Успокаивающе гладит.
— Вы не должны бояться. Всё во власти Господа. А мы, люди, лишь делаем то, что можем. Одна и даже несколько неудач — это не повод сдаваться. Может быть уже в следующий раз всё получится? Откуда нам знать? Мы лишь можем этому поспособствовать в меру наших сил и возможностей.