Наконец, выходит кривляющийся маленький мужчина в золотом костюме. Его прическа выглядит огромной башней на его небольшой голове. Неожиданно громким низким голосом он объявляет игры начавшимися. Двух девушек выводят на ринг, толпа улюлюканьем требует зрелищ. Девушки стоят, смутившись, глядя то на людей на трибунах, то - на других товарок по несчастью. Рефери , все тот же мужчина в золотом, требует бой. Он раззадоривает девушек, напоминая им, какой приз им светит в случае победы. Но девушки лишь молча стоят, озираясь вокруг. Кажется, представление грозит закончиться, так и не начавшись? Впрочем, я очень в этом сомневаюсь. Страшно представить, на что готовы пойти гости, такие милые и порядочные с виду, чтобы заставить девушек драться.

Я смотрю на беснующиеся трибуны- кто-то спорит, кто-то начинает озираться вокруг, не понимая, почему ничего не происходит. А вот худой высокий мужчина, сегодняшний хозяин одной из девушек на ринге. Он нервно закусывает губу, теребя браслет-напульсник, затем, словно приняв решение, нажимает на самую его середину, где выбит номер девушки. И тут раздается крик- девушка на ринге, содрогаясь в конвульсиях, падает на пол. Тут и другая девушка следом бьётся в припадке рядом. А с трибуны, клацая по напульснику, в отчаянии кричит ее временная хозяйка, холеная молодая девушка, едва ли старше тех, что сейчас на ринге :

– Вставай! Вставай же! Я поставила на тебя столько денег! Дерись! Или я ещё раз тебя дёрну!- в ярости она поднимает кверху руку с браслетом. У кого-то электрический импульс подаётся через такой, у кого в руках пульт для ещё большего удобства и скорости воздействия на своего игрока.

Одна из девушек, тяжело дыша, поднимается. Отирая сгибом локтя кровавую пену с уголков рта , угрюмо смотрит на соперницу. Вторая встаёт следом. Пошатываясь, они идут друг на друга. Понимая, что выхода нет.

Удар. Ещё удар....

Если хозяевам кажется, что бьют слишком слабо или медленно, не решаясь ударить, то в дело вновь вступает ток- я поняла это. Один раз я была свидетелем того, как умирал бродяга, пытаясь перелезть через стену в другой квартал. Стена была под напряжением, и он долго бился в припадке, с пеной изо рта. Руки его обуглились, от них шел запах горелого мяса. Его лицо, искаженное судорогой боли, часто являлось мне в детских кошмарах. Здесь тот же принцип, только разряд гораздо меньше. Впрочем, разве обессиленным и измученным девушкам много нужно? То и дело становлюсь свидетелем того, как очередной участнице плещут в лицо водой, чтобы привести в себя.

19. Игра не удалась

Девушки падали ...Не только от ударов- от недосыпания и голода, от вечных издевательств и насилия , они были измучены, и даже малейший толчок другой страдалицы для каждой был сродни удару. Печальное зрелище...

Толпа недовольно ревела- пресыщенным всеми возможными удовольствиями гостям хотелось крови, жести... Но происходящее перед ними не удовлетворяло их желаний даже на малую часть.

Рефери поднял руки вверх, перекрестив их,- это означало, что бои окончены. Три раунда, в двух из которых девушки были так слабы, что сами падали от удара тока, не найдя сил встать, расстроили зрителей- те и не пытались возмутиться таким быстрым завершением зрелища, толкаясь, спешили с трибун, чтобы быть в первых рядах у огромного бассейна.

Следующим испытанием было переплыть тот самый бассейн. Умеешь ли ты плавать, видел ли ты столько воды хоть когда-то в жизни - это никого не волновало. Ослабевших девушек шестами отпихивали от бортиков, когда те пытались вылезти, обезумев от страха. Увидев, как одна из девушек, отчаянно мотая головой, пытается глотнуть воздуха, с каждой минутой все больше уходя под воду, я бросилась к ней. Плавать я умела хорошо- в одной из заброшенных шахт собиралась техническая вода из отстойников ( та, которую и отфильтровать-то было нельзя. Грязная, мутная, по консистенции напоминавшая жижу) , и , будучи детьми, мы часто ходили туда плавать. Правда, потом нас очень сильно напугал сумасшедший диггер, что начал хватать наши руки, неся ерунду о том, что мир за пределами купола не опасен и не выгорел, как то утверждают. Дикие крики о том, что все вокруг обман, ещё долго эхом преследовали нас, пока мы бежали от него по туннелям.

Я повернула голову, чтобы вдохнуть больше воздуха- заветный конец бассейна был уже близко, я была первой, да и единственной, кто смог, но сейчас мои мысли занимала лишь девушка, что тонула. Подплыв к ней, я постаралась ухватить ее за что-нибудь, девушка же навалилась на меня, почти забравшись мне на голову- ещё немного- и мы обе утонем, я не выдержу ее вес. Вода начинает сгущаться над нашими головами, я как в тумане слышу монотонный рев толпы. Девушка, извиваясь, отталкивается от меня, ударяя локтем в живот, отчего я выпускаю оставшийся в лёгких воздух, крохотными пузырьками устремляющийся кверху. В мозгу бьёт " Уля".... " Мы уже никогда не увидимся".

И вдруг сильная рука обхватывает мою талию, почти буксируя меня за собой. Выныривая на поверхность, я вижу перед собой лицо Дема- он зол, очень зол. Судорожно вдыхая такой драгоценный, долгожданный воздух, я оглядываюсь вокруг- моя нестостоявшаяся спасённая лежит у бортика. Бледная, но живая

Гости, недовольно ворча, расходятся по столам. Распорядитель праздника даёт сигнал о его окончании. Одна из гостей в шутку зовёт девушку, что раньше была ее игроком на ринге, угощая кусочком воздушного торта. Девушка, давясь, почти проглатывает кусок, жадно слизывая крем с пальцев. Гости хохочут. Вдруг ещё один гость, полноватый мужчина, подзывает к себе двух девушек, угощая их кусками жареного мяса. Он наигранно удивляется их дикому аппетиту, делая вид, что одна из них едва не откусила ему пальцы. Всем смешно. Гости начинают наперебой звать девушкек, кормя их. Самые благоразумные отступают назад, чтобы не стоять между голодными рабынями и едой. Кто-то из толпы гостей кричит:" Да ешьте всё! Вперёд!". И девушки, обезумев, набрасываются на столы, где стоит еда- давясь и вырывая друг у друга еду из рук, они насыщают свои многострадальные желудки. Доведенные до положения животных, они облизывают тарелки, едят с земли, развлекая оставшихся гостей. Кого-то уже тошнит- желудки, не привыкшие к такому количеству пищи, не выдерживают. Девушки оставляют содержимое своих желудков на земле, едва успевая отползти от разрушенных столов. Некоторые из них отдышавшись, вновь ползут к столам, чтобы вновь пытаться жадно впихнуть в себя перемешавшиеся между собой почти в кашу блюда.