Двадцать два ровно. Полчаса до посадки. Змею мы одолели, Апельсинка рванула, хоть и не на прежних скоростях, но…

К аэропорту Пудун (в Шанхае два аэропорта, но в северную столицу летят из этого) мы подъехали в двадцать два часа двадцать две минуты. Парковка, забег, очередь к стойке…

Как там пелось у группы «Кино»?

И билет на самолет с серебристым крылом,

Что, взлетая, оставляет земле лишь тень [3]…

Нам и тени не досталось. Мы до взлетной полосы не дошли даже. Только оранжевые огни и темно-темно синее небо аэропорта.

Когда уже окончательно ясно, что серебристые крылья в воздух поднялись без нас, Лин Мэйхуа глубоко кланяется главному оператору.

— Мы искренне благодарны за ваши старания.

Дядя Бу нас не просто высадил у громадины из металла, стекла и бетона (а также ряда прочих строительных материалов), плода любопытных архитектурных решений. Он припарковал Апельсинку и метнулся к регистрации.

— Т-ц, — оператор качает головой. — Недостаточно. Тогда идемте.

— Мы сами доберемся до отеля, — машет руками моя вежливая китаяночка, которую я успела посвятить в свои планы на выписанный режиссером «отпуск». — Ваша забота не знает границ. Спасибо! Дальше мы сами справимся.

— Какого еще отеля? — брови Бу приподнимаются (буянят на лице, охота сказать). — Разве вы и малышка Ли живете в отеле? Я отвезу вас в Бэйцзин. Во сколько ваше собеседование? В десять начало? Уложимся.

Мама замирает, не зная, что и сказать. Для справки: между Шанхаем и Бэйцзином одна тысяча двести (с хвостиком) километров. Это уже куда больше, чем до аэропорта подбросить…

— Идем, идем, — торопит нас оператор. — Утром будете дома. Эй, что за лица? Госпожа младший сценарист, малышка Мэйли, вы всегда такие красивые. А сейчас похожи на баклажаны, по которым ударили морозы.

Прыскаю со смеху: ну как с таким подходом серьезно переживать? Успеем, не успеем. Ерунда, зато еще прокатимся. Дядя Бу же явно сам рад порулить густо-синей Апельсинкой. Может, он и про баклажаны вспомнил, потому что те тоже синенькие? Не только, там и другие какие-то есть. Мать-повара спрошу потом, ей всяко виднее.

— Спасибо, дядя Бу! — широко улыбаюсь оператору и водителю. — Мама, бежим, не будем морозиться. А ты потом дяде Бу закусок всяких разных приготовишь. С баклажанами.

[1] ????(кит). [yilu shunfeng] — весь путь попутный ветер. Общепринятое употребление в значении: счастливого пути.

[2] ????(кит). [yilu ping’an] — счастливого пути (идиома).

[3] В. Цой. «Пачка сигарет».

Глава 14

Культурная моя и вся из себя воспитанная еще там что-то попискивает о переходе всех границ. Но я уже тяну ее за подол длинной льняной юбки к выходу. Тихонько посмеивается, глядя на мою детскую непосредственность, наш «Шумахер» (китайская версия).

— Некогда болтать, мам, на кастинг опаздываем.

Вот в чем я не права? Бу сам предложил, никто его за язык не тянул. Гарцевать по паркетам с их восточным этикетом? Так поезд уже ушел, птица из металла улетела, а если еще чуть-чуть клювом пощелкаем, то и Апельсинка выхлопной трубой на нас чихнет.

Так мы плавно перешли ко второму эпизоду «Домчать с ветерком до столицы». Предварительный квест, блин, нам детсад Солнышко устроил. Еще до поступления. Потом я непременно постараюсь выяснить, чья была инициатива переноса собеседования.

Понятно, что причин может быть масса. Хотя бы банальная: заявок у них так много на ограниченное количество мест, вот они и решили сократить период сбора заявлений. Или, скажем, у директора что-то экстренное возникло в начале июля. Не знаю: юбилей любимой прабабушки, операция, вылет за рубеж. Да хоть кошка рожает как раз в тех числах.

Но гложет меня какое-то смутное сомнение. Эдакий червячок: а точно причина переноса «кастинга» в Солнышке — внутренняя? Солнечные бури, угу. Или некое внешнее влияние было оказано?

Кем? Зачем? Так это и хотелось бы выяснить. Что сложно, с учетом моего возраста. Кто станет отвечать малявке на вопросы с подковыркой? Это надо снова мамулю приплетать к «расследованию». Ладно, это уже задача следующего дня, не при операторе ее обсуждать.

Я бы, на самом деле, под шумок бы растрясла дядю Бу на откровения о его гоночном прошлом. Зуб даю (любой из, всё равно они молочные), что гонял этот китаец творческий в годы юности своей. Может, даже профессионально.

Как обычно, есть несколько но: отвлекать водителя за рулем на скорости — это такое себе; а еще «любимый» мой языковой барьер. Я не знаю, как на китайском сказать: «гонщик». «Водитель» знаю, но это другое. А инглиш не залегендирован. Даже минимально. Раз до оператора не докопаться, будем мать мою пытать.