— Мэйли заставит их запомнить свое имя, — улыбается дядя Бу. — За успех фарфоровой куклы!

— За успех!

…В те времена в царстве У установился мир. Набеги внешних врагов были отражены. Если речь идет о людях, конечно же. Что касается демонов: те никогда не оставят в покое мир людей.

Вступление до дрожи атмосферно. Цвета, акценты, спецэффекты: я даже не знала, что тут уже умеют такое делать. А ведь демон — словно часть горы и продолжение тумана. Пока не разверзнет пасть.

Первая серия отличается от последующих. Нужно сразу же погрузить зрителя, ничего не знающего о мире в дораме, в эпоху, атмосферу и события. Поэтому до заставки с представлением актеров идет вот такое вступление.

Дальше накал спадает, надо показать все главные действующие лица. Все такое спокойное и «текучее», несмотря на переходы от актера к актеру.

А затем кукла распахивает глаза.

— Ва-а-а-а! — кричат и верещат рядом со мной.

Те, кто уже множество раз видел этот кадр. Надеюсь, на тех, кто зрит его впервые, он произведет не меньшее (хотя бы) впечатление.

Дальше эта стихийная компашка собутыльников еще несколько раз заголосит. Потому как — реально крутое кино у нас (всех) получилось. Ян Хоу зашел «с козырей»: с одного из первых кадров со мной. Это где кукла стоит у края обрыва. Графика: зеленая трава, покрытая серебряной росой, от кукольных ножек и дальше, дальше — желтеет, иссыхает. А капли росы оборачиваются каплями крови.

— А-Ли… — шепчет мамочка, прижимая меня к себе.

В голосе столько гордости, что хоть ковшом вычерпывай.

Слезинку одинокую на фарфоровом лице Ян приберег. Это — для финала, а пока что он дал «крючок» к тому, чем всё (быть может) закончится.

Затем там всякие события в царстве, героев понемножку раскрывают. Динамично и красочно движется сюжет, не заскучаешь. Ближе ко второй половине серии канцлер делает заказ у мастера-кукольника. «Папка» мой рукодельничает. И эпизод с лекарством здесь же. Тот, где моя единственная на всю дораму реплика.

А «здоровую» девочку для второй серии решил приберечь режиссер. Оно и понятно: звездного актера необходимо больше, чем в одной серии явить зрителям.

Когда дело близится к финалу серии, а также — к финалу одной семейной истории — я «утекаю» в сторону санузла. Пока охи и ахи не перетекают в дружные всхлипы, сижу на… кх-м, троне. Мне еще до ночи хотелось бы над сценарием поработать. А если взгляну в глаза своей бездне, меня утянет. Не хочу.

Сцена отыграна. Мэйхуа молодец: как поняла, к чему идет, раздала всем одноразовых платочков.

Выползаю к титрам, оглядываю этих взрослых.

— Что, так плохо всё? — хмурюсь. — Устроили тут море разливанное.

— А-Ли, ты — чудо, — шмыгает носом мать. — Мы плачем, потому что это слишком хорошо.

Хорошо — это то, что принцесса в кадре была, разумеется. Но в куда менее эмоциональных и запоминающихся сценах. Нельзя дважды произвести первое впечатление. И Ян мне круто подыграл, расставив акценты именно так, как нужно. Для меня, а не для Лин Сюли.

За успех говорит уже то, что час пролетел совершенно незаметно. Это для нас, знакомых с историей. И то, люди, в значительной степени погруженные в съемочный процесс, умяли кучу еды (в основном в рекламные паузы), кажется, даже не замечая вкуса. С момента появления в кадре мастера-кукольника и вовсе тарелки и палочки остались забытыми.

А как оно — свежим взглядом?

От разноголосых восхвалений скоро начинает звенеть в ушах.

— Да, да, — вздыхаю. — Хвалите лучше дядю Бу. Это он снял красивое.

Тру глазки, строю рожицу.

— Устала.

Эти трое явно продолжат кутить: бесенята даже у молюшки в глазках зажглись. Лишь бы не пришлось опять реанимировать. Главное, что намек мой понимают. И вскоре мы с Мэйхуа остаемся наедине… со сценарием.

— Порох, — напоминаю я. — В кувшинах. Так можно?

Умница моя кивает. Втолковывает мне, что к чему. И едем мы дальше, до…

— И это всё? — раскидываю я руки в сторону. — Казармы, магистрат и внутренние ворота они взорвут. Чтобы — что? Зайти и слиться?

— У-ван будет убит, — возражает мама.

— Евнухом, — морщу нос, это же «фи» для государевой погибели. — От предательства. В спину. Это можно и без взрывов сделать.

— Канцлер не ожидает вмешательства принца, — оправдывает лошадиные метания по стойлу (сюжету) Мэйхуа.

Бесполезный принц своим появлением во главе отряда заблаговременно выведенной из казарм стражи срывает планы Се-гуна. То есть, кувшинчики жахнут, как надо, но пострадает исключительно недвижимость.