— Он нас слышит? Интересно.

Он качает головой.

— Нет. Я ввел его в транс. Прямо сейчас его разум перебирает каждую нить своей Судьбы, выискивая те, которые он больше всего желает прочесть. Моей работой будет собрать каждую из них, а затем разыграть их для него.

— Ты можешь это сделать? — спрашиваю я.

Я слышала о людях, читающих нити. Это редко, но случается.

Однако это нечто большее. Я прижимаю нож к бедру.

Принцу удается сдержанно кивнуть, но на лбу у него выступает пот. Он стискивает зубы, его глаза за маской сверкают яростью.

— Он нашел нити. Я отказываюсь.

— Ты все еще у него в голове.

Принц закрывает глаза.

— Зора, у тебя мало времени.

Я напрягаюсь, понимая, что он говорит об убийстве. Я встаю и выставляю нож вперед, одним длинным шагом приближаясь к Феррису. Я облизываю губы, мои инстинкты направляют лезвие к его шее. Меня охватывает восторг, когда я прижимаю лезвие к пульсирующей жилке на его шее.

— Зора, перестань играть со своей добычей.

Я хмуро оглядываюсь на Принца, но мой желудок сжимается от боли, разрывающей его на части.

По его лицу струится пот, рот искривлен в гримасе, а глаза крепко зажмурены. С каждой секундой его тело сотрясается все сильнее, дыхание становится поверхностным.

Я поворачиваюсь обратно к Феррису, и отвращение сжимает мое сердце, когда мужчина облизывает губы, как голодная свинья. Что бы он ни увидел, ему нравится, в то время как это разрушает Принца. Мои ноздри раздуваются, взгляд устремляется на его шею. Затем я режу. Без колебаний. Без угрызений совести.

— Подожди, есть кое-что… — принц задыхается.

Мои глаза расширяются, когда я оборачиваюсь и вижу, что он хватается за шею.

— Что происходит?

Кровь Ферриса брызжет мне на спину, когда я бросаюсь на помощь Принцу.

Принц сгибается пополам и издает низкий стон горя. Он тяжело дышит и делает несколько глубоких вдохов, прежде чем выпрямляется и вытирает пот со лба.

— Он… он мертв, — выдыхает он.

Я хмурюсь.

— Ни хрена себе.

Затем я смотрю на рухнувшее тело Ферриса, его зияющую рану на шеи и лужу крови, стекающую на диван, впитываясь в ткань. Мой безымянный палец дрожит от возбуждения. Я сжимаю губы и сосредотачиваюсь на Принце.

— Ты это почувствовал?

Принц нежно потирает шею.

— Все в порядке. Я знал, что так и будет.

Что-то в том, как он это говорит, выбивает меня из колеи. Как будто в миллионный раз он не предвидел, к чему это приведет. Как будто каждое чтение причиняет ему боль.

Он замечает мое беспокойство и проводит пальцем по моей щеке, вытирая кровь.

— Я в порядке.

— Ты чувствуешь нити? — спрашиваю я. Принц сглатывает.

— Не совсем.

Я хмурю брови.

Что это значит?

Все, что он мне сообщает, настолько расплывчато, что я начинаю сомневаться, стоит ли мне вообще ему доверять.

— Зора, я кое-что видел. Он потянул за прошлую нить вместе со своими самыми свежими.

Глаза принца с беспокойством следят за мной.

— Ты была там. По крайней мере, я думаю, что это была ты. Ты была моложе. Намного, намного моложе. Может быть, всего три или четыре года. И это было лишь мгновение. Твоя мать выкрикнула твое имя, когда Феррис вырвал из твоей руки мальчика. Ты была без сознания.

Мое сердцебиение замедляется.

— Мне было два.

Я оглядываюсь на Ферриса, и в моем черепе возникает зуд. Он показался знакомым, и вот почему. Он был там в ту ночь, когда были убиты мои родители. Может, я и была мала, но при одном взгляде на его лицо воспоминания врезаются в память. Мой подбородок дрожит, гнев захлестывает меня.

— Он забрал его. Он забрал моего брата. Принц проводит ладонью по моей руке.

Я отстраняюсь, неспособная вынести любое прикосновение. Не с этим воспоминанием, застрявшим в моей голове.

— Ты видел что-нибудь еще? Что-нибудь, что привело бы меня обратно к моему брату?

Принц пощипывает переносицу.

— Нет. Черт. Прости. Я думаю, возможно, Феррис собирался продвинуть эти нити вперед. Он хотел взглянуть на них, но…

— Но я перерезала ему горло.

Я хватаюсь за голову, запуская пальцы в волосы. Я бросаю на него отчаянный взгляд.

— Ты можешь читать мысли мертвых? Я имею в виду, что его тело все еще чертовски теплое.

Лицо принца мрачнеет.

— Я могу, но…