– Это тот парень, с которым вы играли в спектакле, да? Воинов? Ты все-таки решила с ним связаться? – пробурчал он недовольно.

– Я теперь его девушка! – выдала я, расправив плечи от гордости.

– Жаль… – Брат язвительно скривился.

– Иди делай уроки! Или завтра с утра будешь дрыхнуть?

– Не твоя дело, мамочка! – Поморщившись, Лешка вышел за дверь, а я, крепче прижимая цветок к груди, машинально одернула занавески.

Боже. Он снова стоял напротив моего окна.

Мое сердце защемило, наполняясь новым, сшибающим с ног, волшебным чувством. В эту секунду я поняла, что безоглядно его люблю. Люблю так, что дышать трудно. Не отрывая взгляда от Мити, быстро разорвала бумагу, сжимая в ладони прохладные упругие лепестки.

Роза.

Еще краше, чем та, предыдущая.

Но теперь этот цветок имел какой-то космический смысл.

Через несколько дней зима закончится.

Самая долгая, странная и непостижимая зима.

Зима, перевернувшая все с ног на голову, сделавшая меня самой влюбленной и счастливой девушкой на земле.

Я приблизилась к окну, вырисовывая кончиком пальца аккуратное маленькое сердечко. Митя, каким-то чудом углядев мой жест, вывел такое же в морозном воздухе, и, сложив руки рупором, прокричал:

– ТЫ ТЕПЕРЬ МОЯ ДЕВУШКА, РОЗА!

Дух захватило от волнения и эйфории – он был без перчаток. Решила завтра же провести воспитательную беседу о том, как важно тепло одеваться зимой. Не хватало еще, чтобы снова заболел!

Подъездную дорожку осветил свет автомобильных фар. Около нашего подъезда остановился внедорожник Артака Ашотовича. Спустя мгновение Арабаджан-старший вышел из машины и, обогнув ее спереди, открыл пассажирскую дверцу, помогая маме выбраться на заснеженную улицу.

Отправив Мите заключительный воздушный поцелуй, я закрыла шторы, не желая становиться свидетелем сцены прощания мамы и ее ухажера. Хватит с меня потрясений за один вечер.

Я набрала воды в любимую вазу и поставила розу возле кровати, продолжая безостановочно улыбаться своим мыслям.

Я теперь Митина девушка!

Все, о чем я теперь мог думать, – это губы Розы, распухшие от моих поцелуев.

Вернувшись домой, я обнаружил идиллическую картину – мать сидела в кресле за просмотром сериала, а в коридоре аппетитно пахло жареной картошкой. Во дела!

– Мить, есть будешь?

– Спасибо, я не голоден! – Без лишних разговоров прошел в свою комнату, закрыл дверь и плюхнулся в кресло.

Несколько минут так и сидел с закрытыми глазами, стараясь не упустить ни одной детали нашего первого свидания. Еще недавно рассмеялся бы в лицо, если бы кто-то сказал, что такое возможно: я, Дима Воинов, буду, как дурачок, скакать у девчонки под окнами.

Но Роза особенная.

И заметив ее на территории приюта для собак, понял, что больше не могу терять время. Возможно, у нас и так его осталось немного – вдруг я провалюсь на экзаменах и все-таки уеду сушить портянки. Глупо не воспользоваться несколькими месяцами до выпускного, щедро подаренными нам судьбой.

Я вставил наушники в уши и включил любимую композицию «Агаты Кристи». Пульс учащался и внутри все трепетало – в каждой новой строчке я видел ее: красивую печальную девочку с глазами цвета какао и огромным добрым сердцем.

Моя Роза. Мой нежный цветочек.

Чем ближе я подходила к школе, тем сильнее колотилось сердце. Вчерашний вечер до сих пор казался ванильно-вишневым сладким сном. Однако, несмотря на мои чувства к Диме, я совершенно не понимала, чего от него ждать, поэтому каждый шаг отдавался эхом волнения.

Сдав одежду в гардероб, я побрела по пустой рекреации, продолжая витать в своих мыслях. Проходя мимо кабинета географии, я едва успела понять, что происходит, когда сильные руки моего парня легли на талию, одним рывком затаскивая в пустой класс. Закрыв дверь, он подошел ко мне, прижав к стене.

– Я соскучился. – Он нетерпеливо столкнул нас лбами.

– Что ты творишь? А если нас кто-нибудь увидит? – произнесла я обескураженно.

– Не волнуйся, тетя нас отмажет! – Он самодовольно улыбнулся, очертя кончиком пальца контур моих губ.

– Ты безумец! Мы же в школе!

– Это все ты, Розочка. Я полночи не мог уснуть, и приперся сюда ни свет ни заря, лишь бы только поскорее тебя увидеть.

Он смотрел на меня сверху вниз, не отводя глаз от губ, накрашенных мандариновым блеском. Из рекреации доносились отдаленные разговоры и смех, но мы будто отгородились от всего мира. Бросив обеспокоенный взгляд на часы, я прошептала: