Но одна проблема остаётся не решённой. Даже две… У меня два пациента, которых нельзя оставлять дома без присмотра. Игорь уже неплохо справляется, самостоятельно выходит из комнаты, убирается, помогает мне в лаборатории. Но судья Устинов явно не сможет пока что сам себе помочь. Он лишился руки прошлой ночью. К этому ни один человек быстро не привыкнет. Тем более, есть риск, что ожоги и только что сросшиеся ткани дадут осложнения. Вскроются раны, присоединится инфекция.

— Я готов дать тебе ключи от дома, — произнёс я. — Я хочу, чтобы после работы ты присмотрел за… Сам знаешь за кем. Ему может понадобиться помощь лекаря.

Мы с Синицыным знакомы не так давно, однако за это время он успел доказать мне свою преданность. Даже если выяснится, что он настолько помешан на деньгах, что решит что-то вынести из дома дяди… Выносить там кроме холодильника нечего. Ритуальную лекарскую плиту он не найдёт, а трактат Асклепия я возьму с собой.

Остаётся только одна проблема.

И это — Игорь. Его я показывать Синицыну не хочу. Лучше будет, если о нём не узнает никто. Есть вариант — попросить его посидеть в подвале… Ладно, об этом подумаю, вернувшись домой.

— Без вопросов, — кивнул Илья. — Я присмотрю за ним. Главное — не профукай сделку, которая потенциально может создать нам будущее. Единственное — я понятия не имею, в какую амбулаторию проверяющие поедут сразу. Придётся поискать их. Но пойми, Алексей, Щеблетов озаботился о том, чтобы Саратов дал добро. Им нужно только разрешение от столицы.

— Погоди, всё это, конечно, здорово, но одного я понять не могу… Как они поймут, что я — не какой-то сумасшедший? Должен же я что-то им предъявить. Доказать, что я — лекарь, идеи которого предварительно одобрил Саратовский орден.

— Ай, какой же я идиот! — ударил себя по лбу Синицын. — Чуть не забыл! Хорошо, что у тебя ума хватило об этом напомнить. А то бы прокатался почём зря… Вот, держи!

Илья достал из-за пазухи письмо с гербовой печатью ордена лекарей.

— Щеблетов сказал не открывать его ни при каких обстоятельствах, — объяснил Синицын. — Написал, что это стоит показать членам ордена из столицы. Только тогда они будут тебя слушать.

— А ты уверен, что мы можем доверять содержанию этого письма? — уточнил я. — Вдруг там написано, что Мечников и Синицын незаконно варят зелья и их нужно срочно задержать? А что? Такое очень даже может быть. Ты об этом не подумал?

— А зачем Щеблетову нас подставлять? — пожал плечами Синицын. — Он ведь заинтересован в этом деле.

— Помню, что заинтересован. Но больше всего его интересует продвижение по карьерной лестнице. И сдача нарушителей имперских законов может дать ему новую должность, — подметил я.

— Проклятье… — выругался Синицын. — А ведь ты прав, Алексей. Такой вариант исключать нельзя.

— Но и вскрывать письмо мы не можем, — добавил я. — Если мы это сделаем, а там окажется обычная рекомендация… Её уже никто читать не станет. Ведь печать на конверте будет уничтожена!

— А она магическая, — кивнул Синицын. — Мы в любом случае не сможем его раскрыть, не имея специального прибора, которым пользуются члены ордена. Вскроем — и письмо сгорит.

Повисла тяжёлая тишина. Мы оба пытались продумать дальнейшие шаги.

Но альтернативного решения не существовало.

— Значит, либо рискуем, либо упускаем драгоценный шанс, — сказал я. — Расклад такой.

— Я готов рискнуть, — после недолгих раздумий произнёс Синицын. — А ты?

Хороший вопрос. Щеблетов показался мне довольно скользким человеком, но он и сам сильно рисковал. Приехал к нам на встречу, засветил своё лицо перед жителями Малиновки, помог нам спасти судью и доставить пострадавших крестьян в Хопёрский госпиталь.

Вся эта ситуация намекала, что довериться ему всё же стоит.

А я не хочу откладывать продвижение своих лекарских зелий на далёкое будущее. Никто не знает, как развернётся ситуация в этом мире в ближайшие годы. Хоть нынешний император и совпадает с тем, кто правил в эти годы в моём мире — тот же Николай Первый.

Но из-за магии всё может измениться в любой момент. Кто знает, какие войны могут произойти в этом мире? Может, революция и смена власти произойдёт здесь раньше, а может, и не произойдёт вовсе.

Нельзя попусту тратить время.

— Решено. Рискуем, Илья, — подытожил я и спрятал письмо в карман своего халата. — Пойдём назад — на приём. Если пациентов нет, я сразу же переговорю с Кораблёвым.

А пациенты за эти полчаса всё же успели накопиться. Никаких сложностей в лечении их заболеваний у меня не возникло, однако меня стало не на шутку напрягать, что жители сёл и деревень начали всё чаще и чаще обращаться с гастроэнтеритами. Совсем не сезон для такого.

Чаще гастроэнтериты возникают из-за употребления некачественной пищи или купания в водоёмах. Наглотался воды — набрал вредоносных бактерий — и понеслась!