Судья замолк. Ему было трудно говорить о произошедшем. Однако, он всё же собрался с силами.

— Он велел мне оправдать насильника, господин Мечников, — прошептал он. — Требовал, чтобы я избавил его от срока, представляете? И я… Самое худшее — я ведь пошёл у него на поводу. Я сделал это. Но Рокотов почувствовал, что я сделал это в последний раз. Поэтому я сразу же отправил письмо князю Игнатову. Попросил о помощи. А затем поехал к своей двоюродной сестёр Марфе и её мужу — в Малиновку. Надеялся, что там меня магия кольца не настигнет. Но, как вы уже поняли, оно действует на любом расстоянии.

— Жаль, что вам пришлось оправдать преступника, — честно поделился своим мнением я. — Однако выбора у вас не было, Константин Викторович. Не каждый может рискнуть жизнью так, как в итоге это сделали вы. Не беспокойтесь, Рокотов обязательно поплатится за свои грехи. Но вам пока что придётся пожить в этой комнате. Даже не думайте выходить за её пределы — всё необходимое я вам сюда перенёс.

Судья лишь молча кивнул.

Теперь для всех жителей Хопёрска Устинов — мертвец. И помог мне в этом хитром плане сам некромант Сухоруков. Именно ему впервые пришло в голову отрубить себе конечность, чтобы избавиться от огненной печати.

Судье же повезло ещё больше. Он смог затушить пламя ледяной водой.

Выходит, у магии кольца всё же есть слабости…

С первого этажа донёсся звон механических часов. Значит, время уже подошло к восьми утра. Пора спешить в амбулаторию. Я поспешно передал Устинову два бокала с кипячёной водой, в которой были растворены порошки недавно приготовленных мной лекарств.

И лишь после этого, оставив небольшую записку Игорю, отправился на работу. Я предупредил пироманта, чтобы тот не приближался к новому жильцу моего дома. Лучше пусть они пока что не станут знакомиться друг с другом.

Если мне когда-нибудь потребуется собрать отряд для свержения Леонида Рокотова, я сам сведу этих людей меж собой.

— Ну что! Что?! — прокричал Эдуард Родников, когда я подошёл к дверям амбулатория. — Я прощён?

Коллега дожидался меня, судя по всему, с раннего утра. Всю его меховую шапку успел покрыть толстый слой снега.

— Ты вчера принял всех оставшихся пациентов? — спросил я.

— Да, всех до единого, клянусь! — воскликнул Эдуард. — И твоих, и Синицына. Даже Василия Ионовича Решетова уговорил уйти пораньше. Принял его больных тоже.

— Ну уж из-за Василия Ионовича я точно больше на тебя зла держать не буду, — улыбнулся я. — Всё, Эдуард. Забыли! Как и договаривались, начнём с нуля. А теперь заходи в здание, пока сам не простудился.

— Я не уточнил кое-что… — замялся он. — Одному твоему пациенту, Алексей, я почему-то очень уж не понравился. Он отказался от консультации и сказал, что придёт к тебе снова.

— Что ж, бывает такое, — кивнул я. — Пусть приходит, я с ним сюсюкаться не стану.

— Так… Он уже пришёл. Сидит внутри — на лавочке около твоего кабинета. На мой взгляд, абсолютно здоровый мужик. Но ты с ним поаккуратнее, Алексей. Кажется, он лично знаком с бароном Елиным. Мало ли, каких жалоб на нас накидает! Кораблёв потом замучается отписываться да штрафы платить.

— Не переживай, общий язык с людьми я находить умею, — сказал я и прошёл в фойе амбулатории.

— Ну наконец-то! — прокричал седовласый мужчина и скинул с себя козырёк. — Сколько я должен вас ждать, господин Мечников? Сутки! Уже почти сутки прошли, а вы меня так и не приняли!

Мужчина лет пятидесяти был готов порвать меня, если бы его не останавливали законы и правила приличия. Судя по поведению, он не был крестьянином. То ли мелкий аристократ, то ли обычный гражданин, обладающий рядом связей.

— Спокойно, не стоит ругаться с лекарем, — предупредил его я. — Проходите в мой кабинет, там всё и обсудим.

Мужчина что-то недовольно прокряхтел за моей спиной, но я решил проигнорировать его ворчание. Как только мы оба оказались в комнате для осмотра, я закрыл дверь и надел свой белый халат, который на фоне других лекарей пока что смотрелся крайне чудаковато.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Прохор Николаевич Шубин, — произнёс он.

Ну, судя по его манере держатся — это точно дворянин. Скорее всего, такой же, как я или Андрей Бахмутов. Изгнанник, последний в роде или кто-то, кто оказался в похожей ситуации. Других аристократов в Хопёрске нет и быть не может.

— Поймите, Алексей Александрович, я не просто так напрашивался именно к вам! Анатолий Васильевич очень уж лестно о вас отзывался… — заявил Шубин.

— Анатолий? Шацкий, что ли? — спросил я. — Художник?

— Он самый! — кивнул мужчина, поправляя, упавшие на лицо седые волосы. — Я скупаю почти все его картины. Очень выдающийся молодой человек. Точно так же он отзывался и о вас.

— Приятно это слышать, — ответил я. — Рассказывайте, что вас беспокоит, господин Шубин?

— Ноги немеют, хромаю постоянно, — сказал он. — Представляете, какой позор? Несколько раз упал по дороге сюда! И дело вовсе не в гололедице. Меня ноги уже не держат. Болят они очень сильно, особенно в районе бёдер. Нет сил больше на них держаться, хоть с кровати не вставай!