Я закончил лечить Рокотова, встал на ноги, широко расставил руки и воскликнул:

— Давай, Игорь. Прямо сейчас я ничего не могу тебе сделать. Хочешь продолжить и дальше убивать людей? Тогда сожги меня и отправляйся за своими деньгами.

Это была провокация… Я уже понимал, что ничего Игорь не сделает, но хотел услышать это от него самого.

— Я не стану тебя убивать, — ответил он. — Ты прав, Алексей. Я… Пожалуй, я и вправду хочу оставить всё, как есть. Я хочу остаться твоим помощником. Но члены гильдии всё равно будут наводить справки. Они попытаются найти меня. А я уже засветился в этом городе.

— Это исправимо, — сказал я, и в этот момент за нашей спиной послышался шум шагов.

Со стороны Садов к нам приближались солдаты. Причём, вёл их, к моему удивлению, сам барон Елин. Не думал, что он решится лично выступить против бандитов. Видимо, его уже окончательно доконало существование под ботинком у этих отморозков.

— Глазам своим не верю… — прошептал он, взглянув на место, где только что прошла решающая схватка. — Леонид Рокотов. Повержен! Мечников, неужели и вправду всё получилось, как вы сказали?

— Да, только будьте аккуратны. Он без сознания, — произнёс я.

— Не беда, его ждёт казнь. Господа из Саратова уже привезли всё необходимое, — ответил Елин.

Несколько солдат достали из своих сумок бледные камни, заполненные мутно-белым пульсирующим веществом, и принялись привязывать их к телу Рокотова.

— Орихалькон? — догадался я.

— Да, — кивнул Елин. — Своей магией он больше воспользоваться не сможет. А завтра его прилюдно казнят. Больше ни один чёртов бандит не посмеет устанавливать здесь свои законы. А вы, Алексей… Я никогда не забуду, что вы сделали для нашего города. Как и вы, Игорь.

— Стойте, — перебил барона я. — У меня к вам ответная просьба.

— О, не переживайте! Вас обязательно наградят! — принялся кивать Елин.

— Нет, Иннокентий Сергеевич, я о другом, — помотал головой я. — Я хочу, чтобы в сводке было указано официально, что пиромант по имени Игорь Львов погиб в битве с Леонидом Рокотовым.

Ошарашенный барон сначала взглянул на меня, а затем на Игоря. Пиромант одобрительно кивнул, догадавшись, к чему я всё это веду.

— Этому человеку нужно скрыться и поменять имя. Документы у него в любом случае уничтожены, — сказал я. — Он нанёс решающий удар Рокотову. Прошу, не отказывайте нам в этой просьбе.

— Разумеется, — кивнул Иннокентий Елин. — Если такова ваша просьба — я её выполню. Но с этим мы разберёмся чуть позже. А пока — нужно транспортировать всех пойманных преступников. Благо, в живых после нашего нападения, осталось совсем немного.

Окружённого орихальконом Рокотова погрузили в телегу и повезли в Хопёрск. Готов поклясться, что заметил, как он с трудом разлепил глаза и в последний раз взглянул на меня перед тем, как исчезнуть за холмом.

Странно, но в его взгляде не было ненависти. Кажется, он всё же принял свою судьбу. Да уж… Не знаю, что было на уме у этого человека, но, несмотря на весь хаос, который он успел сотворить в Хопёрске, его действия сильно повлияли на наши жизни.

Опасным же всё-таки он был человеком. Но не лишённым чести. Хоть эта честь и была во многом извращённой.

Мы с Игорем вернулись домой. Судью Устинова той же ночью перевезли в госпиталь. Игорь решил остаться ещё на пару дней, а затем пообещал съехать и найти собственное жильё в Хопёрске.

На следующий день я проснулся уже после обеда. Пришлось хорошо отоспаться, чтобы восстановить утраченные силы. Как я уже позже выяснил, Рокотова казнили на рассвете. А колонию Сады было решено расформировать. Всех бандитов отправили в Саратов, однако про моего дядю никто не вспомнил. Подозреваю, что барон Елин поспособствовал в этом деле.

Целую неделю Хопёрск восстанавливался после случившегося. Зато я наконец-то смог полностью посвятить себя своему основному ремеслу — лекарскому делу. Синицын отвёз соглашение, подписанное Бехтеревым в Саратов, и мы перешли в режим ожидания. Саратов и Санкт-Петербург должны были урегулировать все оставшиеся вопросы.

Как только Александр Щеблетов даст нам отмашку, я смогу начать своё новое дело, уже не скрываясь. Правда, травы всё равно придётся закупать у зеленокожего Ксанфия, поскольку поставлять эти материалы орден мне не станет.

— Алексей! — воскликнул Илья Синицын. Он вошёл в мой кабинет после окончания пятничного рабочего дня и хитро ухмыльнулся. — Говорят, кабак наконец-то открыли! Не хочешь отпраздновать?

— Тебе лишь бы отпраздновать! — усмехнулся я. — Пока что даже повода нет. Давай подождём ответа Щеблетова. Тем более, сегодня у меня есть важное дело.

— Это какое же дело может быть важнее похода в кабак со своим добрым другом? — обиделся Синицын.

— Скажем так… Займусь ремонтом, — ответил я.