Я же метнулся к дверям, отодвинул тяжёлый засов и впустил внутрь Рысь. Та ворвалась рыжей молнией, не веря своему счастью.

А я торопливо вернул засов на место, оглядел замолчавших зверолюдей и проговорил, слыша разочарованный вой мертвецов:

— Итак, где мои честно выигранные наручи, шлем и оружие, а-а-а? Я проник в башню и отсёк голову Хряку.

Кончик моей окровавленной сабли недвусмысленно уставился на башку с раззявленной пастью и навсегда выпученными в шоке зенками.

Зверолюди смотрели на меня недружелюбно, враждебно. Оружие обнажили все два десятка. В мою сторону уставились арбалетные болты и стальные наконечники стрел. Выщербленные лезвия топоров и мечей отражали свет пламени, пляшущего в очаге. А за пределами башни раздавался вой мертвецов, в бессильной ярости бросающихся на крепкие стены.

Рысь стояла рядом со мной, по-звериному оскалив человеческие зубы. В её правой руке поблёскивала сабля, а левая покоилась в кармане. Видимо, у неё там припрятан какой-то сюрприз. Наверняка артефакт.

Жёлтые глаза Рыси слегка сощурились, а частое дыхание до сих пор с шумом вырывалось из груди, ходящей ходуном. От напряжения по её лбу скатилась капелька пота.

— Господа хаоситы, я повторяю свой вопрос. Где мои честно выигранные наручи, шлем и оружие, а-а-а? — протянул я, поймав на себе быстрый взгляд Рыси.

В её глазах читалось — какие к Сваргу наручи и прочее дерьмо?! Тут бы выжить! Разве не видишь, как настроены эти уроды?

Я видел, но отступать не собирался. Сброд какой-то, а я Локки!

— Ты ничего не получишь, человек, — прорычал вставший с лавки здоровяк, покрытый густой медвежьей шерстью.

Его рожа была почти человеческой, если не считать чересчур массивных надбровных дуг. А вот тело уже могло похвастаться чудовищными мышцами. Они едва не рвали спускающуюся до колен кольчугу, перехваченную широким кожаным ремнём.

— Трое из вас заключили со мной пари. Их слово ничего не стоит? Они пустозвоны? — насмешливо проговорил я, со скрежетом уперев кончик сабли в каменный пол.

— Слово, данное человеку из-за Стены, ничего не стоит. Мы держим слово только перед жителями Пустоши, а ты не из их числа, — презрительно выдал здоровяк, широко раздувая по-звериному вывернутые ноздри.

— Уверены? — оскалился я, обведя тяжёлым взглядом зверолюдей.

— Уверен! — бросил шерстяной громила, нисколько не сомневаясь в том, что может говорить за всех.

Кажется, он их лидер. А все они — единый отряд. Хряк был его членом, поэтому смерть оного и озлобила их. Одно дело самим высмеивать Хряка, а другое дело, когда чужак сносит его дурную голову.

— А сейчас уверен? — взялся я одной рукой за засов и чуток потянул его в сторону.

Попутно заметил в углах дверей неяркие камни-артефакты. Они делали металл не просто крепче, но и придавали ему кое-какое сопротивление к магическому воздействию.

— Ты что делаешь, безумец?! — выпалил родственник медведей, брызнув слюной. — Сюда же ворвутся мертвецы и разорвут всех нас!

— Всех вас, — поправил я его и шустро накрылся «золотым доспехом». А то вдруг кто-то спустит арбалетный болт или стрелу? А мне, клянусь всеми богами, такое украшение не подойдёт.

— Человек из-за Стены сильный воин и могучий маг, — подала голос Рысь. — Он доказал, что может говорить на равных с жителями Пустоши. Перед ним нужно держать слово.

Она будто швырнула лохматому здоровяку спасательный круг, за который тот мог уцепиться, не теряя своего лица. Лишь бы у него хватило сообразительности понять это. Зверолюди же тупее, чем просто люди.

Но этот урод всё же понял, что к чему. Хотя для этого ему пришлось с десяток секунд задумчиво хмурить морду.

— Раз так, то отдайте человеку поигранное, — повелительно бросил зверолюдям Медведь. Те недовольно заворчали. И тогда он грозно добавил: — Забыли, кто тут главный?! Хотите оспорить моё место?!

Хаоситы переглянулись и покорно бросили мне под ноги кожаные наручи, круглый шлем с зарубиной и обоюдоострую секиру.

— Итак, кто готов купить у меня всё это добро, а заодно и вещи Хряка? — спросил я, указав на валяющееся в луже крови тело, похожее на гору, где вершиной служило пузо.

«Добро» сразу же вернули себе хозяева оного, заплатив мелкими невзрачными полудрагоценными камнями, заменяющими в Пустоши деньги.

Шмотки Хряка приобрёл шерстяной здоровяк, то бишь Медведь. А я даже не стал копаться в карманах этой свиной туши. Вряд ли в них было что-то ценное. Да и моя репутация явно понизится, ежели я начну обыскивать труп на глазах зверолюдов. Мелкий и алчный поступок. А так кто-то из них даже с толикой уважения посмотрел на меня, раз я с такой вальяжностью распорядился добычей.