Самый быстрый корабль.

И я на нём полечу.

Мероприятие непростое. Особенно Динка переживает по поводу генетического здоровья, и я её понимаю. Но что я могу сделать? Отказаться? Как вы себе это представляете? И кто я буду после этого?

Хорошо бы двойню. Вот у Миши с Иоландой была двойня сразу. И у кое-кого из их детей тоже. Нет, я понимаю, что ситуация другая и генетика жены другая, да и моя нынешняя, но ведь я же…

ГлавИнж продолжал подробно объяснять, что, где и когда. Я кивал. Мы плыли в скафах по монтируемым отсекам, по докам, по корпусам.

Зачем я сюда прибыл, ведь это всё я видел в сети? А чтобы, во-первых, лично увидеть то, что есть на самом деле, а не в бравурных отчётах. Во-вторых, чтобы своим визитом подчеркнуть, что проект на Высочайшем контроле. Да, мне тут шестнадцать лет, но глаза у меня есть и язык имеется. А императрица может выслушать мои россказни очень внимательно. Так что лучше потратить на меня час драгоценного времени, чем толкать, как здесь говорят, «вопрос по инстанциям», или пару-тройку недель лишний раз разбираться с Императорской ревизионно-технической комиссией.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Земная орбита. Космическая верфь «Звёздный триумф». Сборочный док номер три. 20 июня 2015 года

Фероз перепроверил показатели чистоты и температур в вакуумных камерах. Только дилетанты думают, что скрытые от солнечного ветра радиационными поясами Вернова космические верфи летят выше трёхсот километров от поверхности земли в безвоздушном пространстве. Газов здесь, конечно, ничтожно мало, но достаточно, чтобы при встрече с фотонами Солнца выделять тепло. К тому же флуктуации магнитосферы тоже могут весьма неожиданно прибавить тепла и повлиять на приборы. А для сварки титановых опор двигателя такой мощности любое отклонение может стать потом роковым. Человечество принесло уже немало жертв на своем пути к звёздам. И Фероз не хотел стать виновником новых. Особенно таких.

На Верфи прибыл Михаил Александрович – русский князь. То ли Лунный, то ли Терранский. Фероз был магом науки и в витиеватых титулах, более чем того требует вежливость, не разбирался. Светлейший князь – молодой, даже юный, но явно энергичный и одухотворенный человек. Даже с какой-то Божьей искрой. Прибыл по повелению новой императрицы. Посмотреть, как строят корабль. На котором он сам и полетит. Что младшего князя Лунного включили в марсианский экипаж, слухи уже лет пять ходят. Быть первыми – есть у Романовых такая традиция. Но не это важно. Фероз Ганди, увидев мельком светлейшего, понял, чья жизнь зависит сейчас от них, от космических инженеров-монтажников. Они, как говаривал сокурсник по ИМИСиСу Володя Соловьев, производственная элита, от них будущее и жизни зависят, а не жалкие прибыли торгашей-барышников.

Космические верфи – самый технологичный завод Земли. Вершина всех её технологий. И Фероз Джехангирович с детства мечтал попасть сюда. Предки его строили большие корабли в Бомбее, как, наверно, и их предки строили суда ещё в Персии. Его дед Дораб верный традиции и фамилии, и в годы «войны самоопределения наций», когда на Индостане, кажется, сражались все со всеми, оставался в Бомбее. Младший же брат деда Фероз женился на брахманке Индире Неру, они и их дети потом стали большими людьми в Бхарате. Кто выжил, конечно. Но их судьбы, названный в честь двоюродного деда, Фероз никогда не хотел. Окончив в родном Бомбее Политехнический, он поступил в Императорский Московский институт стали и сплавов, а по его окончании ещё год стажировался в Космической академии. Учился он хорошо, его родина – Новая Имперская Маратхская конфедерация была под покровительством Ромеи, а родителям было чем платить. Так что лично у Фероза было не много per aspera ad astra – трудностей на пути к звёздам. Конечно, терний могло быть ещё меньше, и был бы парс, может даже, уже старшим инженером сварочного участка, а может, главным инженером или директором, но подданства, веры и имени Фероз категорически не менял. Его дело ему нравится, если захочет, то до управляющего доком он дорастет, для этого не надо из Фероза Джехангировича становиться Виктором Владимировичем. Похоже, что и княжич к созвездиям на погонах безразличен. Будет с него толк. Освети его путь Ахурамазда. Но надо перепроверить магнитометр ещё раз, а то ведь не ровен час… Фероз знал, что именно руками таких, как он и его товарищи, мостит Создатель дорогу к звёздам.

Земная орбита. Космическая верфь «Звёздный триумф». 20 июня 2015 года

Пора было лететь назад, на Землю. Конечно, никакой инспекции за несколько часов провести невозможно. Я посмотрел то, что мне показали, услышал то, что мне сказали, не более. Но сестра хотела, чтобы я своими глазами увидел ЭТО. Увидел и проникся. А заодно лишний раз слетал в космос, пусть и на орбиту.

Понятно, что она меня проверяет и она меня готовит. К чему? К двум космическим миссиям? Вряд ли. Зачем столько церемоний? Коленом под зад и в космос. Нет, конечно, тут что-то иное.

Дина внизу бесится. Она заперта на Острове и чует какую-то подставу или беду. Прямо, конечно, не говорит, но за сутки общался с ней по видеосвязи трижды. Диана очень напугана. Это было явно видно. И вопрос не в моём космическом путешествии. Подумаешь, слетал на верфь. Нет, тут что-то другое. Но что?

Орбита Земли. Челнок Терранского космофлота «Гордость Царьграда». 20 июня 2015 года

Всё полыхало пламенем. Вход в плотные слои атмосферы. Сейчас даже коктейль не принесут (шутка). Мы шли вниз. Пора домой. Но где мой дом? Я не знаю. Пока для меня мой дом – это вовсе не Дом Лунных. Для меня дом – это Диана. Не больше и не меньше.

Диана и мой будущий ребёнок.

Где-то там в прошлом остался Георгий. Я очень скучаю по нему.

Да, в этой истории он стал могущественным Великим князем Тиррусским и стал основателем славного рода, который и сейчас правит Персидским заливом. Но для меня он навсегда – мой шестилетний сын, которого я потерял.

И я не хочу потерять своего второго ребёнка.

Терра Единства. Россия. Москва. 20 июня 2015 года