— Пойду-ка, пожалуй, другим путем.

— Я с тобой, — быстро говорит Пенни.

Я окидываю взглядом задний двор. Он довольно просторный, там есть газон, который, приподнимаясь небольшим покатым склоном, простирается до самых деревьев у забора. Сегодня он заставлен пластиковыми стульями и столами с цветами в вазах. Около бассейна играют дети, у гриля стоят, точно часовые, отец и дядя Мии, а из кухни, сливаясь со звуками играющей во дворе рок-музыки, доносится громкий смех. Когда мы приехали, мама Мии, чмокнув меня в обе щеки, тут же убежала назад на кухню, чтобы «срочно закончить сырную тарелку».

— А у вас тут симпатично, — говорю я, указывая банкой газировки на залитый солнцем газон.

Мне было приятно познакомиться с родней Мии, но, зная, как они строги к ней, я предпочитаю вести себя осторожно. Если у них настолько плохие отношения, что она даже не рискнула рассказать им о том, какое получает образование, то мне лучше оставаться начеку, чтобы при необходимости защитить ее.

— Да, — подключается Купер, — спасибо, что пригласила нас, Мия. Что бы там ни готовил сейчас твой отец, пахнет это восхитительно.

Она фыркает.

— Захламленно — это точно, а вот насчет «симпатично» не знаю.

— Нет, правда. — Я наблюдаю, как двое ребятишек поливают друг друга из водяных пистолетов. — И люди очень милые.

Мия, лизнув кончик пальца, оттирает им что-то с моей щеки.

— О, ты им, конечно же, очень понравился.

— А ты разве не этого хочешь?

Она обхватывает себя руками и начинает беспокойно пожевывать губу. Хоть одежда на ней сегодня и очень непривычная, выглядит она все равно потрясающе.

— Конечно, этого.

Я ставлю газировку на ближайший стол и заключаю ее в объятия.

— Эй! Ну что случилось? Хочешь, уедем?

Мия так и остается на месте, не обнимая меня в ответ, будто застыв. Я нежно целую ее в лоб и начинаю медленно нас покачивать. Я поднимаю глаза и ловлю хмурый взгляд Купера.

Над лужайкой разносится громкий голос матери Мии:

— Мария, ну подойди же к своей бедной маме! Возьми у меня печенье, которое так любезно испек для нас твой молодой человек. А тебя вот готовить как будто в жизни никто не учил!

— Все нормально, — говорит Мия, отстраняясь. — Нормально. Иди пока поболтай с папой, ладно? Или с Энтони, если хочешь поговорить о бейсболе: он обожает «Метс».

— Ты уверена?

Она кивает.

— Да-да, развлекайся. И не забывай производить хорошее впечатление.

Я чмокаю ее в щеку.

— Как скажешь. Люблю тебя.

Мия слабо улыбается.

— Я знаю.

52

Себастьян

— Обалдеть! — качая головой, восклицает Энтони. — Вы братья Джеймса Каллахана?

— Ага, — я переступаю с ноги на ногу и отхлебываю пива.

К нашему с Купером удовольствию, первое, что Энтони сделал, когда мы подошли к грилю, — это забрал у нас газировку и вручил по банке пива. Отец Мии вел оживленную беседу с двумя какими-то мужчинами, и Энтони сам пригласил нас пообщаться. Я почти уверен: он рад возможности спровадить своих детей к бассейну.

— Бывал на его матчах?

— Пока не было времени, — говорит он, отрицательно мотая головой. — Дети, чувак. С ними не жизнь, а черт-те что. Эй, Рик, иди сюда! Парень Мии — брат Джеймса Каллахана!

К нам неторопливо подходит один из кузенов Мии.

— Квотербека «Иглс»?

— Ага. Эти парни — его братья. Себастьян и… Как, ты сказал, тебя зовут, чувак?

— Купер, — суховато отвечает Купер.

Энтони этого не замечает, а если и замечает, то не придает никакого значения и лишь хлопает его по плечу.

— Купер, точно. Хоккеист. А Себастьян — бейсболист. Потрясно, да?

— Сын Джейка Миллера. — Рик, щелкнув пальцами, указывает на меня. — Верно. Я что-то читал о том, что Каллаханы тебя усыновили.

— Да, — отвечаю я, не зная, как еще можно на это отреагировать. Довольно странно, когда люди сообщают тебе факт твоей собственной биографии таким тоном, будто ожидают, что для тебя это новость. — Мы принесли несколько футболок с его автографом. Подумали, они покажутся вам отличными…

— А парень-то, — Энтони похлопывает меня по плечу, — парень-то соображает, что к чему. Ты сам-то как, играешь? Или только в бейсбол? Мы просто планировали сегодня чуть потолкаться, побегать.