Пару мгновений я просто молча смотрю на него. А мне еще казалось, брат Мии и ее мерзкий кузен меня по-настоящему разозлили… Но, оказывается, по сравнению с ее отцом это была сущая ерунда. И, судя по его тону, он говорит абсолютно серьезно.

По его мнению, она нуждается в контроле.

По его мнению, это входит в мои обязанности как ее парня.

Поборов желание сжать кулаки, я засовываю руки в карманы и прочищаю горло. К­акая-то часть меня хочет ворваться в дом, схватить Мию и просто убежать из этого чертового балагана, но это невозможно. Ведь несмотря на то, что они решительно ничего не знают ни о ней, ни о том, как для нее лучше, это все же ее семья, которую она любит. Придется просто стерпеть это, да еще и с улыбкой на лице, — и я это сделаю, но идти у них на поводу все же не стану.

— При всем уважении, сэр, — говорю я, — но «держать ее в узде» мне не хочется. Я люблю ее и готов все­гда поддерживать, но я ей не надсмотрщик.

Я пугаюсь, когда Тони вдруг хлопает меня по спине, а затем, чуть ли не тыча в мою грудь щипцами, разражается громким смехом.

— Хороший ты мальчонка. Люблю таких — с твердым характером.

Я удивленно моргаю. Такой реакции на свои слова я никак не ожидал.

— Я только…

— Уверен, Мия еще покажет зубки. Иногда она, как и ее мать, превращается в настоящую фурию. — Он качает головой, размахивая щипцами. — Люблю эту женщину, куда же без этого, но какая же она бывает упрямая… Вот сестра Мии — та характером пошла в меня. Она, понимаешь ли, помягче. Но Мия… прирожденная Панчери.

— Эй! — доносится откуда-то со стороны. Вроде это дядя Мии по материнской линии. У него седеющие волосы на висках и не счесть сколько морщинок в уголках глаз. — Что ты там сказал про Панчери?

— То, что даст ему представление о маленькой мисс Мии Панчери! — выкрикивает в ответ Тони, в который раз заливаясь смехом. — Иди уже сюда, старый ты хрыч, познакомишься с ее парнем! Мальчонка — сын Джейка Миллера.

— Батюшки! Неужели из «Редс»?

Мне хочется тяжело вздохнуть, но я, подавив это желание, приветственно машу рукой. Никакой я не «мальчонка», но, чувствую, никакие мои слова не окажут на этих людей даже небольшого эффекта, поэтому решаю просто плыть по течению. Да уж, кажется, я действительно не понимаю, как принято общаться в этой семье.

— Угу. Как поживаете, сэр?

53

Мия

В кухне на меня лавиной обрушиваются воспоминания.

О том, как я сидела здесь за столом, делая домашнее задание, пока мама готовила ужин под кулинарные программы по телевизору.

Как ругалась на брата, когда он в шутку дергал меня за волосы по пути к холодильнику.

Как воровала ломтики сыра из тарелок с закуской, прежде чем отнести их к праздничному столу.

Как, поедая мороженое, вместе с сестрой смеялась над нашими первыми влюбленностями.

Как обиженно топала по лестнице в свою комнату переодеваться после нагоняя от бабули за довольно смелую попытку перешить католическую школьную форму.

Как обнимала на прощание отца, когда он вручил ключи от моей новенькой машины.

Как тихонько сидела рядом с дедушкой, пока он пил эспрессо и читал газету, а на столе между нами лежала коробка с выпечкой.

Некоторые из этих воспоминаний приятные и яркие, словно драгоценные камни, а некоторые настолько обидные и темные, что мне хочется забыть их, точно страшный сон. Кухня имеет особое значение для любой семьи: например, именно там — благодаря матери Себастьяна — зародилась его страсть к кулинарии; в моем же случае кухня — это, как говорится, сердце дома. Несмотря на все недостатки моей семьи, еда у нас всегда безупречна. Я уверена, что вчера мама закупилась сосисками и моцареллой, хрустящим хлебом и рисовыми шариками, оливками и маринованными грибами у местного мясника-итальянца: она стала его постоянной покупательницей еще до моего рождения.

Сейчас в кухне царит настоящий хаос. Весь обеденный стол заставлен тарелками с едой, кое-как там же втиснута пластиковая посуда. Духовка и все пять конфорок плиты заняты кастрюлями и сковородками, и от этого тут в два раза жарче, чем в остальном доме. Мама хозяйничает за стойкой, готовя гигантского объема салат, а вокруг, громко переговариваясь, суетятся мои тетушки и старшие кузины.

— Вау! — произносит Пенни, поспешно прижимаясь к стене, когда мимо нее проносится тетя Кармела с тарелкой хот-догов. — А сколько всего человек сего­дня ожидается в гости?

— Девочки, ну наконец-то! — восклицает мама, вытирая руки о полотенце, а затем по очереди обнимает нас, видимо абсолютно забыв, что мы уже поздоровались во дворе, когда я представила ей Себастьяна. Не знаю, что при этом озадачило ее больше: тот факт, что я привела на семейное застолье парня, или мое глупое розовое платье. В прошлый раз, когда я приехала домой в джинсах и футболке с логотипом группы Metallica, она назвала мой наряд настоящим позорищем, поэтому сегодня я решила одолжить одежду из гардероба Иззи.

— Помощь еще двух пар рук нам тут не помешает: гостей становится все больше и больше, — говорит бабушка.

— А ведь еще приедет друг Рика Пол, — напоминает ей моя кузина Ракель. — Мия, отойди, мне нужно открыть духовку. Похоже, фаршированные мидии уже готовы.

— Пол и его девушка, — добавляет тетя Дотти, корча на последнем слове гримасу. — Вы вообще видели, как она одевается?

Мама, обхватив мое лицо ладонями, изучает ме­ня своими проницательными глазами, от которых не ускользает ни одна мелочь. За свою жизнь я много раз пыталась что-то утаить от нее, но ее чутье просто поразительно.