Раз самый маленький, то парень примерно представляет, что за "уплотнители" ему придётся очищать. Бедняга! Краснеет. Мнётся, но не уходит:

– Вы молодец, леди. Очень остроумно и изобретательно. Женщине, когда она путешествует одна, не стоит выпячивать свою привлекательность. Дураков хватает.

Роза едва не сказала, что единственными, кто доставил ей неприятности, были "блюстители порядка". Промолчала. Парень, кажется, понял и так. Попросил звать, если что, и ушёл.

Роза мигом разделась. По возможности, сидя. Голова кружилась жутко. В теле была удивительная лёгкость, какая бывает только после обморока. Пока она не вылилась в новую дурноту, женщина мигом выстирала бельё. Развесила его на горячих трубах.

Платье, чулки и "уплотнители" свернула и сунула в сумку. Разложила предложенную целителем одежду так, чтобы даже на автопилоте суметь одеться. Балетки поставила рядом. Нормальные штаны и туника. Большие будут, правда. Ну, и ладно. Зато чистые. Наконец-то.

Закончила приготовления. Забралась в горячую воду. Застонала от наслаждения. Нырнула... Первым делом вымыла голову. Потом вяло потёрла себя руками. Местную мочалку брать не стала. Магия магией, а брезгливость никто не отменял.

Справилась. И наконец-то улеглась в воду. Просто так. Погреться. Отмокнуть... Нагрелась до такой степени, что едва выползла из воды. Вымыла ванну. Одевалась своеобразно. Сначала "низ". Когда бельё и штаны были на месте, села на пол и надела "верх".

А после легла на пол, как мечтала. Там и нашёл её лекарь... Чертыхнулся, подхватил и понёс назад в лабораторию.

***

– У них тут, оказывается, есть и санчасть!

Как ещё назвать комнату, похожую на больничную палату, Роза Михайловна не знала. На изолятор не тянет. Ни решёток на окнах, ни железных дверей не наблюдалось. Хотя, с другой стороны, тут могли быть навешаны такие артефакты, которые шагу ступить отсюда не дадут.

– И выглядеть при этом всё будет более чем благостно!

Голова снова была лёгкой, как воздушный шарик. И такой же пустой. Хотелось спать. Сумерки за окном. Зачем она вообще проснулась, если её решили подлечить и оставить в покое?

– До завтрашнего утра, судя по всему,- решил логичный мозг Розы Михайловны.

И тут же вспомнил, что беспокоило его. Дети! Дети остались без защиты в том вертепе! Что могут совсем маленькие мальчики? Они же не защитят себя никак!

Заплакала. Как это было больно и страшно! И ведь не пожалуешься никому. Не попросишь помощи. Всем плевать на детей. И система правосудия тут, судя по всему, чудовищная!

– Что болит?- тут же появилось перед Розой приятное лицо лекаря.

Напряжённое, кажется, искренним сочувствием и тревогой. Какое "милосердие"! От того, кто потрошит на том лабораторном или прозекторском столе кого угодно и закрывает глаза на жуткие вещи в отношении детей!

Роза зажмурилась. Попыталась отвернуться. Лекарь удержал её. Мягко, но тем не менее:

– Что? Что вас тревожит?

Тон Роза Михайловна скопировала с Лилечкиного. Та умела заморозить кого угодно. Унизить так, что комплексы забивались в подкорку и вытравить их оттуда было невозможно. Может, и возможно, но Розе не удалось...

Выражение лица тоже "принадлежало" свекрови. И смешок:

– Что, любезный? Вы не до конца отыграли роль "хорошего, милосердного человека"? Думаете, это позволит вам спокойно спать по ночам и встретить старость в своём уме? Сомневаюсь, право слово! Больная совесть сводит с ума гораздо скорее, чем что бы то ни было!

Проняло! Парень шарахнулся от неё. Буркнул:

– Я нормально сплю ночами!

"Улыбка" Розы Михайловны напоминала теперь оскал:

– Безусловно! Думаю особенное довольство вам добавляет тот факт, что взрослые уроды прямо сейчас издеваются над маленькими заключёнными!

– Никто над ними не издевается!- возмутился лекарь.- Никто не жаловался ещё на условия...

Роза оборвала его глумливым, неприличным смехом:

– Конечно! Ваша охрана донесёт! Или дети, которые не ждут ничего хорошего от жизни! Нет, подождите! Может, вам стоит опросить уродов, которые обижают детей? Они тут же раскаются, упадут на колени и признают вину!

Парень зло зыркнул на пациентку:

– Нет такого!

Женщина снова смеялась:

– Конечно, нет! А визжала, как резаная я вчера не потому, что хотела сдёрнуть ваших увальней с постелей, а потому, что характер у меня дрянной!

– Он у вас, леди, действительно дрянной!- крикнул парень.

– Я не леди!- рявкнула Роза.- И клянусь, что не лгу!

Лекарь помрачнел. Зыркнул на Розу потемневшими глазами:

– Бросайте клясться по всякому поводу, леди! Вы уже, похоже, доклялись!

Он прав. Но лирика не волновала Розу сейчас. Она снова рявкнула:

– Дети где?

– В женской камере!

Резко ответил. От облегчения Розу сорвало на откровенность с чёрным упырём. А, может быть, ей просто нечего было терять?.. Как бы ни было, она при поднялась на койке и рыкнула лекарю прямо в лицо: