И продолжила своё "предложение" дальше:

– Я благодарна, что вы пытались помочь мне. Правда, благодарна. Но...

Она осознанно сделала паузу. Чтобы мальчик приготовился. Она тоже. Приготовилась. И закончила одним махом:

– Я возьму всё на себя. Придумаю что-нибудь. Раз они считают меня ведьмой, скажу, что как-то воздействовала на вас. И вас отпустят. Только молчите. Не нужно даже соглашаться. Просто молчите! Слышишь?!.

К концу "предложения" Роза Михайловна почти умоляла. Достаточно было глянуть на ребёнка, чтобы понять, "как" он относится к её идее. Потому Розе пришлось задействовать "тяжёлую артиллерию": надавить на чувство ответственности.

Снова вздохнула:

– Не знаю ваш кодекс. Думаю, он есть. И то, что я предлагаю, туда никак не вписывается... Но подумай о своих друзьях. Они ведь совсем маленькие. Что будет с ними, если вас накажут? Подумай! Они ведь не виноваты! Не виноваты, что между нами родилась дружба...

"Дружбу" Роза Михайловна прошептала совсем тихо. Странно было признавать такую удивительную привязанность и общность, какую она чувствовала к ребёнку. Кажется, ему тоже было неловко. Он буркнул:

– Ты ненормальная!

Что это как не признание? Мальчики часто, когда им неловко, говорят глупости. Это Роза помнила ещё из уроков Розы старшей. Та, правда, добавляла, что опасно путать такое поведение с откровенным хамством.

Сейчас точно было не о хамстве. Ребёнок чуть не плакал, поставленный перед страшным выбором. Роза попыталась отвлечь мальчика:

– Как тебя зовут?

Он снова буркнул:

– Пеликан.

Недоволен. Просёк, что она уводит разговор в сторону. Потому и сказал кличку, а не имя. И кличка такая, понятно почему. Роза улыбнулась:

– Ты не пеликан. Ни капли. Такой нескладный ты потому, что тебе не хватает питания.

Наверное, коснулась больного потому, что мальчик вздрогнул:

– Знаешь, сколько я жру?!.

Страдает, бедняга, что объедает друзей. И похож при этом на скелет. Роза хихикнула:

– Мы с тобой одинаковые! Тощие, как жерди! Только я болею, а тебе не хватает еды.

Порассматривала мальчика несколько секунд. Протянула руку, очень осторожно коснулась его головы. Погладила:

– Ты, когда начнёшь нормально кушать и отдыхать, богатырём вырастешь. Будешь, как ваши кархоны: мощный, но гибкий, как чёрная молния. Красавцем будешь.

Эмельтруда рассказывала ей о самом крупном хищнике этого мира. Вскользь. Почему-то сейчас вспомнилось... Парень был доволен. Представил себя, судя по всему, таким. Женщина улыбнулась:

– Я Роза.

Двое других мальчиков тоже не представились, когда проснулись. Один из них тут же потянулся к своему предводителю. Младший, такой бледненький и худенький, что становилось страшно и больно при одном взгляде на него, остался лежать около Розы.

Словно котёнок свернулся под боком у кошки. Пусть она не родная, но бок у неё тёплый и шерстяной. Защищает и прячет от невзгод. Даёт возможность отдышаться. Особенно в таком страшном, чудовищно страшном месте, где не нужно было открывать глаз, чтобы испугаться.

Где воздух был мёртвым и спёртым, наполненным страданием и неволей, что мог почувствовать любой маг. Сыщики не любили бывать здесь. Сдавали задержанных на руки охране и спешно убирались прочь. Охрана, парни гораздо менее одарённые, но устойчивые, служили здесь. С трудом, но справлялись. Только пили. Понятно, что не на службе. И срывались иногда.

Здесь нельзя было дышать и слушать. Каждый звук напоминал о том, где ты находишься. Грубые голоса мужчин, скрежет железа, брань, стук мисок с похлёбкой. Всё это пугало до такой степени, что дети не стали есть "завтрак", как Роза ни уговаривала.

Пришлось импровизировать. Рассказывать виденный когда-то приключенческий фильм. И на самых интересных моментах шантажировать юных слушателей тем, что продолжит только, если они съедят очередную ложку.

Так и позавтракали. С трудом. И дети, и Роза Михайловна. Они давились пресной кашей. Она спешно адаптировала историю к реалиям нового мира. Внимательно следила, чтобы не проколоться. Некоторые моменты опускала, если не была уверена.

Скоро нервозность соседей по камерам начала расти. Они брехались между собой, как псы на цепи, вяло, без огонька, просто для того, видимо, чтобы отвлечься. От чего? От страха. Это стало понятно, когда начали приходить "люди в чёрном" и забирать на допросы своих фигурантов.

– Хребты!- пискнул младший мальчик и инстинктивно забился между Розой и стеной. Ещё и юбкой её прикрылся так, что его видно не было. "Старшие" мальчики не прятались. Наоборот, независимо, с ненавистью и презрением смотрели на своих извечных врагов.