Ищейки с любопытством поглядывали на женщину и двоих настороженно застывших по бокам от неё детей. Пока за ними никто не приходил. Но ждать было страшно. Они узнавали уже далёкий звук, когда открывалась главная, зачарованная дверь изолятора.

Только по нему можно было определить, что в тюрьму заявились новые "гости". Двигались ищейки стремительно и беззвучно. То, что кого-то забирали, становилось понятно только если это были люди из соседних камер. Чёрная фигура вырастала перед решёткой, открывала её магией и вызывала нужного задержанного.

Здоровые мужики замирали и покорно шли. Боялись страшных магов и не скрывали этого. Роза тоже боялась. И дети. Смешно, что из чистого упрямства они вели себя совершенно одинаково: игнорировали происходящее вокруг.

Роза вспомнила кучу историй. Подбила мальчиков рассказать что-то из "своего". Рассказали. Судя по всему, версия была сильно отретушированная потому, что паренёк, укрывшийся краем юбки Розы, негромко фыркал в некоторых местах, вспоминая, видимо, как было на самом деле.

Потом "малыш" заснул. Роза и старшие мальчики сидели тихо и почти не говорили, чтобы не спугнуть детский сон и счастливую улыбку, блуждавшую на бледном личике дормского беспризорника.

– Чудо, что он пережил зиму,- негромко сказал вдруг один из мальчиков.

Не Пеликан. Тот молчал. Только хмурился. Друг его был более разговорчивым:

– Мы думали, он не вытянет. Он с Перелома года болел почти непрерывно. И всё время мёрз.

Роза покрепче сжала зубы. Кивнула. Конечно, холод и голод для беспризорных детей самое страшное. Нужно было сказать что-то. Мальчик ждал. И Роза заметила уважительно:

– Вы молодцы. Чистые. И вшей нет. Это тоже, наверное, нелегко.

"Разговорчивый" захихикал:

– Это просто как раз. Мы же маги все! Нам бы только тепло и жрачки побольше, мы такого наворотим! Не то, что какие-то жалкие заклинания очистки! Я, к примеру, лечу уже своих не хуже многих толстопузых целителей. Я хоть делаю всё как положено, без оглядки на то, какой "мусор" передо мной!..

Пеликан зыркнул на друга. Тот мигом заткнулся и покраснел. Всего-то нужно было несколько историй, чтобы он доверился какой-то незнакомой, "левой" тётке... Роза поняла. Погладила украдкой мальчика по руке и не стала больше спрашивать ни о чём.

А потом ей стало не до того...

***

За ними не пришли "хребты". Скорее уж за ней... За ней "пришла" Лилия Романовна. Как-то измудрилась пробиться сквозь защиту и снова "впиявилась" в любимую жертву.

Случилось это уже после обеда. Который Роза снова "мытьём и катаньем" впихнула в детей. Сама есть не стала. Не лезло. Что не удивительно после вчерашнего приступа.

А потом пришёл "сегодняшний" приступ...

Неожиданно, как вчера. В грудь ударило. Запекло-заболело. Мир померк сначала, а потом налился просто невероятной какой-то резкостью и яркостью. Словно подсветился изнутри. Весь он. Особенно дети.

Их испуганные лица врезались в сердце и наполняли его просто невероятной болью. Только поэтому у Розы хватило сил встать и перебросить тело на другую лавку. Подальше от детей. Мало ли что и как будет происходить с ней. Мало ли их затронет...

После этого всё закончилось для неё... Она чувствовала. В этот раз всё закончится. Лилия не станет дольше играть с ней. А она больше не выдержит. Невозможно выдерживать такое...

Дети поняли. Заметались по камере. И сделали то, что провернула вчера их старшая подруга: принялись пронзительно вопить. Хоть кричали трое, и во всё горло, но эффекта того, что вчера, и близко не было.

Зато охрана разозлилась не на шутку. Вчерашней смене досталось по первое число от начальника Магического сыска. А сам он вынужден был оправдываться перед королём потому, что прямо с утра под стенами здания Магического сыска собралась толпа репортёров, журналистов и прочих проныр, желавших уточнить "природу удивительного явления, случившегося вчера к ночи".

Часть из них потащилась во дворец и продралась как-то к королю. И тот уже "пригласил" начальника сыска для "дружеской беседы". Шеф, после той беседы, явился злобный, как стая скархов. Только куча дел, навалившихся в начале рабочей недели, не позволила ему пока самому допросить бабу, визжавшую вчера.

Охранники уже получили своё. Женщину и детей пока не трогали. А теперь, судя по всему, и не допросят. Охрана, в этом смысле, была опытной, всякого насмотрелась. Баба умирала. Сто процентов.

Не были стражники зверями. Они, можно сказать, пожалели Розу на свой лад... Ну, что её могло ждать? Что ждало каждую тёмную ведьму в королевстве Дормер? Смерть. Не публичная, понятное дело. При нынешнем короле женщин не жгли.

"Нормальных" ведающих высылали, от греха подальше, чтобы народ, напуганный рассказами о бесчинствах "ведьм" не устроил самосуд. Тёмных колдуний убирали, как заразу. Они, зная это, редко заявлялись в Дормер сами. Чаще подсылали кого-то.